– Да что не так-то, Лель? Ну что ты так взъелась?
– Знаешь, даже если мы допустим, что это и было не в первый раз, это не дает тебе повод вести себя как придурок, – шиплю я в ответ.
– Даже если…– в этот момент в голове этого недоумка явно происходит бурная мозговая деятельность.– Лель, ну прости, – скулит гад и складывает ручки в просительном жесте.
И глазки так виновато таращит.
– Если бы я сразу понял, что я первый, кто удостоен лицезреть тебя утром в своей кровати, я бы отметил это дело с надлежащей помпой.
Ухмыляется.
Пытается все в шутку перевести, но оценив мой вид, он заметно бледнеет.
– На счет «три» ты выметаешься отсюда и больше не появляешься на пороге моей квартиры.
– Иначе что?
Все еще храбрится. Вон даже грудь вперед выпятил, хоть на лице и застыла вина.
– Иначе эта сковорода полетит в твою смазливую рожу!– верещу я на всю квартиру.– Раз…
– Ладно, ладно, я понял, Лель. Ты чего разошлась-то? – заикается Макс и отступает назад.
– Два,– продолжаю отсчет и поднимаю сковороду выше.
Сдуваю с лица выбившуюся прядь и пытаюсь пришибить этого гада взглядом.
– Ухожу.
И Макса как ветром сдувает.
Наконец наступает блаженная тишина, и я выдыхаю.
– Доча, – из-за угла доносится робкий мамин голос.
– Мам, вот от тебя вообще не ожидала!– гаркаю я и хлопаю дверью в кухню.
Ну уж поесть-то спокойно можно?
Сажусь за стол на свое любимое место возле окна и выглядываю во двор. Пух этот чертов начался. Но детям все ни по чем. Резвятся, поджигают накопившиеся кучки этого тополиного добра.
Хмыкаю.
Мы с Максом вечно досаждали бабулькам на скамейках. Прям перед носами их факелы поджигали. Они тогда ругались страшно, грозились родителям настучать. А мы смеялись и дальше неслись со спичками наперевес.
У Макса отец вообще строгий, и, если бы ему донесли, Макс бы огреб по самое не балуйся. Но наши очаровательные мордахи, видимо, все же играли нужную роль, и каждый раз нам сходили шалости с рук.
И снова перед глазами картинка нашего сегодняшнего пробуждения.
Роняю голову на сложенные ладони и выдыхаю.
Ну нет! Потерять нашу дружбу сильнее меня.
– Ален, – в кухню рискует зайти папа, прикрываясь разносом, – я это, че хотел… Ты остыла?
Выглядывает из-за импровизированного щита.
Ну да, когда я злюсь, может достаться каждому. У меня срывает тормоза, и я могу нарычать на любого.
– Все нормально, пап, – накалываю на вилку пельмешек и отправляю в рот.
Закрываю глаза, когда вкусовые рецепторы встречаются с поразительным вкусом маминого коронного блюда.
