Ребус Галла

В тот момент все думали, что Мечеслав оскорбится, стукнет кулаком по столу и… что-нибудь придумает. Не придумал. Стерпел. И сейчас, судя по всему, в отношениях барона и королевы вновь наступил мир. Возникает законный вопрос: каким образом Всеславе удалось задобрить Мечеслава?..»

Происходящее выглядело очень странно и очень необычно для этого места, для заполненного пульсирующим мраком помещения, подлинных размеров которого никто не знал. Иногда оно казалось маленьким, словно камера-одиночка, иногда — огромным, как Вселенная.

Погружение во тьму меняет привычные представления обо всем, а комната не просто погрузилась — она была частью Тьмы. Личным кабинетом повелителя Нави, князя Темного Двора.

Странность же заключалась в том, что посреди пульсирующего мрака пылала ослепительно-белая звездочка. Ее свет умирал, едва родившись, вонзался во Тьму и растворялся без следа, но он был. Он полыхал в самом темном на Земле месте, отчаянно бился с черным, и его лучи несколько раз добирались до сидящего в простом деревянном кресле князя.

— Я могу принести настольную лампу, — хмыкнул вошедший в кабинет Сантьяга. — Выйдет дешевле.

Комиссар почувствовал мощь магического потока, питающего одинокую звездочку, и знаменитая навская бережливость немедленно дала о себе знать.

— Это модель Искры Вечности, — пояснил князь.

Модель первого во Вселенной Источника магической энергии, Источника асуров. До недавнего времени Искра питала знаменитый Дегунинский Оракул, таинственное сооружение, оставленное первыми обитателями Земли, однако несколько месяцев назад была извлечена из него.

— Пытаюсь понять, как Ярга сумел управиться с Искрой Вечности. Она должна была сжечь его.

— Полагаю, томясь в Железной Крепости, Ярга много читал, — усмехнулся Сантьяга. — Вот и набрался знаний, которые поставили вас в тупик.

— Похоже, ты избавился от осенней скуки, — заметил князь.

Смотрел ли он при этом на Сантьягу или нет, было непонятно: низко надвинутый капюшон полностью скрывал лицо повелителя Нави.

— Приятно видеть, что к вам возвращается знаменитая наблюдательность, — съязвил комиссар.

В одном из тех, которые князь терпеть не мог.

Из-под главного капюшона Темного Двора донеслось короткое сопение, а затем — несколько гортанных слов, погасивших звездочку.

— Я никогда не менялся.

— Ты примерил образ пугливой лани.

— Это был новый опыт.

— Нежданный, но полезный.

— Я хочу поговорить о той истории, — приказным тоном произнес князь.