Ребус. Расшифровка

Правда, о том, как именно должен вести себя кавалер во время застолий, он имел довольно смутное представление, а потому в основном подливал и подливал в стакан Ольховской спиртное. Благо каждые десять минут со всех сторон стола раздавались самые разнообразные тосты – и во здравие, и за упокой. Водка была чудо как хороша (Пасечнику – зачет!) и шла на удивление легко. Полине, которая обычно не жаловала сей напиток, в этот вечер казалось, что она пьет воду и совершенно не пьянеет. А то обстоятельство, что с каждой минутой ей становилось все веселее и вольготнее, она сама себе объясняла исключительно приятной дружеской атмосферой.

Ольховская с удовольствием реагировала на любые оказываемые ей знаки внимания, даже если они носили, скажем так, «пограничный характер», и в полный голос хохотала над звучавшими повсюду байками, хохмочками и анекдотами, даже если те были либо специфично-мужскими, либо абсолютно несмешными. Все это время рядом с ней неотступно находился Козырев, который пожирал Полину глазами собаки, до нервной дрожи влюбленной в своего хозяина. Наблюдая за ним, Нестеров лишь качал головой, но поскольку в этот вечер и у него она была не слишком ясна, предотвращать то, что вполне могло произойти дальше, он не стал. Хотя и догадывался, к чему эти песни кота Баюна могут привести. А привели они в конечном счете к следующему…

Когда самые слабые уже спали в своих постелях, а самые стойкие наконец-то перешли на кофе, Паша, отшив нескольких потенциальных провожатых, предлагавших Полине проводить ее до дому с ветерком (кто на своей личной, а кто и на служебной машине), пошел провожать ее сам.

Путь пешком от конторы до Петроградки занял около сорока минут. Время немалое, но и оно закончилось слишком быстро. У парадной, дабы еще на немного отсрочить время прощания, Козырев предложил Ольховской покурить. Та на удивление легко согласилась.

Задымили. Паша нервно курил, мялся, все пытался что-то сказать, однако никак не мог решиться. Полина молча наблюдала.

Когда она совсем уже засобиралась домой, взялась за ручку входной двери и повернулась, чтобы попрощаться, Козырев, словно на последнем дыхании, выговорил:

– Знаешь, чего мне сейчас хочется?

– Ну так поцелуй, – и Полина из пьяного озорства сама потянулась к нему.

К ее глубокому удивлению, целовался Паша мастерски. Она и не заметила, что и сама целует его с неподдельной страстью, во всю силу истосковавшейся по ласке женщины…

Хлопнула дверь парадной.