Ребус. Расшифровка

Под всесокрушающим напором двух тел на раз-два открылся вечно заедающий замок. Тут же, в прихожей, в одну сторону полетел женский плащ, а в другую – мужской пиджак. «Ну прямо как в кино», – подумалось Полине, и она не смогла удержаться от смеха. Козырев в недоумении отпустил ее плечи. «Неужели передумала?» – испугался он. Но Ольховская, правильно истолковав его замешательство, уверенно потянула его в спальню, где призывно белела незаправленными с утра по причине лени простынями кровать. Увидев это альковное великолепие, Козырев буквально задохнулся от предвкушения.

Тем временем Полина начала расстегивать пуговицы на блузке, но в этот момент Паша, спохватившись, остановил ее: «Подожди! Я хочу сам!» – и решительно взялся за дело.

Блузку с Ольховской он снимал непозволительно долго: пальцы предательски соскальзывали с пуговиц на разгоряченную кожу и, дрожа от нетерпения, все никак не могли попасть куда следует. С юбкой дело пошло ходче. А вслед за ней последовали козыревская рубашка и джинсы.

Больше ждать Паша не мог и повалил Полину на кровать. Ей было тяжело от веса его тела, но это была приятная тяжесть. Мужские руки, скользившие по ее телу, будоражили чувства и обещали наслаждение. Полина сама тянулась к ним, подаваясь навстречу к огонькам на кончиках Пашиных пальцев. Но шли минуты, а он все продолжал свое исследование, не делая попыток на большее посягательство. И тогда Полина начала штурм сама. Козырев, как показалось, сначала испугался такого напора, но потом втянулся и начал довольно урчать, покусывая Полинину грудь. А Полина вдруг ощутила усталость. Тактика непротивления как в жизни, так и в постели была ей скучна. Ей нужен был бой. Ни Гурьеву, ни Камышу ей не приходилось этого объяснять, поэтому сейчас она никак не могла подобрать нужных слов и действий, чтобы повернуть страсть Козырева в нужное ей русло. В результате она просто отдалась на волю его рук, губ, языка. Одуревший от страсти и «сбыточности мечт» Козырев так и не заметил перемен в поведении партнерши и просто продолжал стараться.

Когда Козырев вошел в Полину, у той появилась надежда на восстановление сексуального интереса, но механически размеренные движения любовника (любовника на ночь, в этом Полина была уже уверена точно) быстро вернули ее в прежнее состояние наблюдателя. Теперь она лишь фиксировала смены поз – миссионерская, сверху, сзади… Паша был доволен и счастлив, а Полина чувствовала себя резиновой куклой из секс-шопа.