Рейнтри. Инферно

— Это было в машине.

Маленький амулет был сделан в форме летящей птицы, возможно орла. Она покачала головой.

— Это защитный амулет. Я рассказывал тебе о них. Я снабжаю ими Гидеона. А он частенько посылает мне амулеты плодовитости...

Лорна отшатнулась и скрестила пальцы, будто спасаясь от вампира.

— Держи эту штуку подальше от меня!

— Я сказал, что это защитный амулет, а не плодовитости.

— Ты подразумеваешь, что это нечто вроде резины, которую ты цепляешь не на член, а на шею?

— Нет, это другой вид защиты. Она предотвращает физический вред, или минимизирует повреждения.

— Думаешь именно поэтому, мы сегодня не были ранены?

— Я это знаю. Поскольку Гидеон полицейский, он носит амулет постоянно. Мой доставили в субботу, значит, Гидеон изготовил его только что. Не знаю, почему он сделал защитный амулет вместо дарующего плодовитость, если только не составил дьявольский план, замаскировав его под защитный, но этот — настоящий. Близится солнцестояние, и дары Гидеона могут выйти из-под контроля, точно так же, как иногда и мои.

Он, должно быть, перестарался с заклинанием, — восхищенно сказал он. — Я не надевал его. Лишь положил в бардачок и забыл о нем. Обычно амулет воздействует лишь на определенного человека, но когда сегодня ни один из нас не был ранен... Думаю, он должен воздействовать на любого в пределах определенного пространства. Это единственное объяснение.

В действительности, это было определенной степенью крутизны. Ей понравился даже способ, которым он выразился: перестарался с заклинанием.

— И он же заставляет быстрее заживать твои раны?

Данте покачал головой, опуская амулет обратно в карман.

— Нет, это привилегия семьи Рейнтри. Когда я говорю, что быстро исцеляюсь, я подразумеваю действительно, действительно быстро. Небольшая царапина, вроде этой — просто ерунда. Исцеление более глубокой раны может занять всю ночь.

— Как ужасно для тебя, — сказала она, хмуро глядя на него. — Какие еще у тебя имеются несправедливые преимущества?

— Мы живем дольше, чем большинство людей.

Не намного, но наша средняя продолжительность жизни приблизительно от девяноста до ста лет. В старости мы обычно тоже не болеем. У нас есть способность оставаться по-настоящему здоровыми. Например, я никогда не простужался. Мы не подвержены вирусным болезням. Бактериальные инфекции могут вызвать слабое недомогание, но вирусы по большей части недолюбливают наш клеточный состав.

Из всех сказанных им вещей, никогда не простывать, казалось самым замечательным.