Рейнтри. Инферно

Новый прилив кислорода вызвал вспышку огня перед ним, тогда он сосредоточился и повторил свои действия снова, вливая в сражение еще больше энергии, чувствуя свои собственные запасы хорошо пополненными, восстановленными, поскольку черпал каждую унцию энергии и силы у Лорны и смешивал ее со своею собственной.

Все его тело дрожало, мускулы горели от усилий, требуемых, чтобы удерживать и сосредотачиваться. Невидимый пузырь защиты вокруг них начал мерцать и пропускать слабый жар. Вспотевший, бранящийся, игнорирующий боль в голове, Данте раз за разом посылал энергию своей воли в огонь, отгоняя его даже тогда, когда пытался вычислить, как долго он стоит здесь и сколько времени должен дать людям в гостинице, чтобы спастись.

Лестниц в здании было много, и он не был уверен, что все эвакуации прошли таким же надлежащим образом, как та, которой управлял он. Все ли уже покинули помещения? Что относительно беспомощных людей? Им должны были помочь преодолеть лестничные марши. Если он прекратит сражение, огонь пойдет вперед, охватывая гостиницу, поэтому он не мог остановиться. Пока огонь бесконтролен, он не остановится.

Он не мог полностью погасить его. По какой-то причине, был ли он истощен или его что-то отвлекало, или сам огонь был другим, но он не мог потушить его. Теперь он с этим смирился. Все, что он мог сделать — это не давать языкам пламени распространяться, пока пожарная команда не возьмет их под свой контроль.

Именно на этом он и сконцентрировался, управляя огнем вместо того, чтобы гасить его.

Это экономило его энергию, а он нуждался в каждой ее унции, потому что свирепость огня никогда не отступит сама, никогда не перестанет бороться за свободу. Время ничего не значило, потому что независимо от того, как долго все это продлится и насколько сильно болит его голова, он должен выстоять.

Где-то в процессе он перестал отделять себя от огня. Тот был врагом, но он был прекрасен в своем разрушении; огонь, как всегда, танцевал для него, завораживая своими движениями и красками.

Он чувствовал его красоту, подобно раскаленной лаве, бегущей по венам, чувствовал, как тело отвечает непроизвольным желанием, так что его эрекция болезненно уперлась в застежку молнии. Лорна должна была ощутить это, но не было ни единого чертового способа, с помощью которого он мог бы это прекратить. Лучшее, что он мог сделать в данных обстоятельствах — не тереться об нее.

Наконец, сквозь притихший рев зверя до него донеслись хриплые крики.