Рейнтри. Инферно

Слегка повернув голову, Данте увидел команды пожарников, продвигающихся со своими шлангами. Он поспешно рассеял ограждающий пузырь, оставив себя и Лорну беззащитными перед дымом и жаром.

С первым же вздохом горячий дым заполнил легкие. Он задыхался и кашлял, пробуя вздохнуть еще раз. Лорна упала на колени, и он опустился около нее, когда первые пожарники добрались до них.

Лорна сидела на бампере грузовика пожарного медика и куталась в грубое шерстяное одеяло. Ночь была теплой, но она насквозь промокла и, казалось, не могла перестать дрожать.

Она слышала, как пожарный медик сказал, что шока у нее нет; хотя кровяное давление по понятным причинам немного повышено, но пульс оставался практически в норме. Ей было всего лишь прохладно оттого, что она промокла.

— Вы Лорна Клэй? — спросил врач, и она кивнула.

— Ваше горло повреждено? — задал он следующий вопрос, и это показалось ей вполне подходящим, разумным объяснением ее затянувшегося молчания, поэтому она снова кивнула. Он осмотрел ее горло и, кажется, остался слегка озадаченным, затем подал кислородную подушку и добавил, что в больницу ей ехать не нужно.

Да, правильно. У нее не было абсолютно никакого желания ехать в больницу. Единственное место, куда она хотела пойти, это куда-нибудь подальше отсюда.

И все равно осталась на месте, пока осматривали Рейнтри. На его лице была кровь, но порез оказался неглубоким. Она слышала, как он сказал медикам, что чувствует себя прекрасно, что, нет, он не думает, будто где-нибудь обожжен, и да, им очень повезло.

Повезло, черт бы его побрал. Мысль была отчетливой, как звонок, раздавшийся из инертного болота, которое представлял собой ее мозг. Рейнтри удерживал ее там, в сердце ревущего ада, целую вечность. От них должны были остаться одни головешки. Как минимум, из-за повреждения дыхательных путей они должны были испытывать трудности с дыханием, а не чувствовать себя прекрасно. Она знала, что делал огонь. Она видела это, осязала, и это было отвратительно. Он крушил все на своем пути.

Чего он не делал, так это не танцевал для жертвы и никого не отпускал невредимыми.

И все же, она была невредима. По крайней мере, относительно. Она чувствовала себя так, словно ее переехал грузовик, но, по крайней мере, не сгорела.

Непонятно чего. Она должна уйти. Она сто раз думала о том, чтобы просто уйти в ночь, но воплотить мысли в действие оказалось невозможно. Как бы сильно ни хотелось уйти, ее удерживала инертность, с которой, казалось, не было сил бороться.