В итоге судовладелец и страховая компания попали на аварийно-спасательные работы, которые затянулись на два дня. К счастью, дно там песчаное, корпус не пострадал.
Капитан фрегата северян оказался не умнее «панамского». Решив, что напрямую он быстрее доберется до устья реки и, если не окажется впереди меня, то уж точно на таком расстоянии, с какого сможет расстрелять и захватить мой пароход. Наверное, подсчитывает призовые, которые сделают его богатым и счастливым. Я не сразу понял, что вражеский корабль сел на мель.
Как, наверное, и капитан фрегата. На песчаную мель корпус налезает плавно, я бы даже сказал, нежно. Белоснежные паруса все еще были наполнены ветром, казалось, что фрегат продолжает лететь наперерез нам, вот только пеленг с парохода на него, до этого еле заметно менявшийся в нос, стал все быстрее меняться в корму."
"— Сидит на мели, — улыбнувшись, подсказал я старшему помощнику Уильяму Муру, который встревоженно следил за фрегатом и не понимал, что случилось, и еще раз поделился опытом: — Кратчайший путь не всегда самый быстрый.
Старпом облегченно вздохнул, после чего, как человек, склонный к дуализму, молвил с ноткой сожаления:
— А я уж думал…
— Лейтенант, пальни по его парусам из бортовых пушек! — приказал я Робину Макларену, сбавив ход до малого, чтобы комендоры успели насладиться стрельбой.
Пусть потренируются, а то начали заплывать жиром от безделья.
«Наполеоны» стояли по две на борт. Комендоры левого борта перешли на правый, что помогать.
Работали споро. Федералы попробовали отвечать нам из двух погонных шестифунтовок, но на такой дистанции их ядра не пробивали стальной корпус, отскакивали, как резиновые мячики, разве что шума много производили. Пока проходили мимо севшего на мель фрегата, мы успели сделать шесть залпов, отправив во врага двенадцать ядер и основательно подпортив ему паруса, такелаж и даже мачту. Самым удачным был второй залп. Одно из ядер подрубило грот-мачту, которая после некоторого раздумья начала клониться в нашу сторону, повисела на стоячем такелаже до нашего пятого залпа, ядра которого помогли ей принять верное решение — рухнуть.
Шестой залп сорвал целехонький до той поры крюйсель. Возможно, были и человеческие жертвы, но я их не увидел. Поскольку не сомневался, что капитан фрегата смотрит в нашу сторону в подзорную трубу, сделал ему ручкой. В следующий раз мозги ему отключит не жадность, а жажда мщения.
— Молодцы, ребята! — похвалил я комендоров.
