Река Хронос

Каждый день приходили все более ошеломительные новости. Лишь два дня отважная Россия, поднявшая голос в защиту маленькой Сербии, оставалась одна перед лицом могущественных врагов. У манифестов государя, наклеенных поверх названий опереточных спектаклей на круглых афишных тумбах, а то и на стенах домов, толпились люди. Наконец телеграф принес долгожданную весть — Россия не одинока! Через два дня Германия начала войну против Франции, и на следующий день гордый Альбион сообщил человечеству, что встает на защиту демократии и свободы против немилосердных гуннов.

Андрей, захваченный общим порывом, был в манифестации возле британского консульства и даже купил английский флажок, которым размахивал в ожидании вышедшего к русскому народу консула, забыв о прошлогоднем предсказании отчима. Страх за близких, охвативший Андрея под Белозерском, быстро миновал, потому что любому человеку было очевидно, что германцы и австрийцы перед лицом подобной боевой мощи и единения благородных наций не продержатся и месяца.

Наши части уже готовились к вторжению в Восточную Пруссию, сербы отчаянно сопротивлялись, а бельгийская армия совершала чудеса героизма.

Андрей готов был по зову сердца отправиться на войну волонтером, но его усилия потребовались пока что в самом университете. В течение двух недель Андрей с другими добровольцами участвовал в оборудовании госпиталя, под который было выделено одно из университетских зданий. И работа эта была нешуточная, так как в первые же дни обнаружилось, что в бюрократической России существует громадный разрыв между благими намерениями и возможностями.

Все, от железных коек до постельного белья и полотенец, надо было где-то доставать, выпрашивать, требовать, вымаливать и лишь затем привозить и устанавливать.

Тем временем Андрей направил телеграммы тете Мане и Лидочке. От тети Мани он получил ответную телеграмму:

Все благополучно. Буду работать в госпитале. Очень занята. Жду приезда.

Береги себя. Твой долг учиться.

Андрей понял, что тетя боится, как бы он не пошел на фронт. Но Андрей еще не решил, как принести наибольшую пользу Отечеству.

От Лидочки ответа не было. Зато через два дня пришло письмо от Лидиной мамы. Видно, она уже знала о существовании Андрея и сочла необходимым не волновать молодого человека в столь опасное и трудное время. Евдокия Матвеевна писала, что Лидочка должна вернуться в Ялту в середине августа.