Река Хронос

И перебежать к дворцу оказалось более трудным, чем лежать у пулемета.

Выстрелы смолкли, но не потому, что бой завершился, а потому, что все, очевидно, прицелились в Беккера.

— Э-ге-гей! — раздался зычный крик спереди. Коля поглядел в щель щитка — на дорогу выхромал Мученик, по обе стороны его шагали два угрожающего вида советчика с револьверами и шашками наголо.

Мученик не был вооружен, он держал в руке небольшой белый флажок.

— Мы предлагаем переговоры! — кричал он. — Прекратим братоубийственную вражду! Товарищи солдаты! Граждане свободной России! Бросайте оружие и переходите к нам, потопим в море угнетателей Романовых! Хватит им пить нашу алую кровь и насиловать наших жен.

— Так стреляйте же! — прошипел Коля солдату.

— Нельзя, лейтенант, — ответил солдат. — Они же с белым флагом.

— Какого черта — с белым флагом! — закричал Коля, вырывая рукоятки пулемета у солдата. Корень всех его зол и неудач был в этом опереточном генерале — в солдатской шинели и прусском «пикельхельме», из-под которого торчали рыжеватые лохмы.

— Нельзя, — повторял солдат, мешая Коле, и тот отталкивал его.

Крики Коли донеслись до Мученика, который, размахивая белым флажком, начал отступать, но не побежал, как побежали его спутники, боевые советчики с револьверами.

Коля смог наконец нажать на гашетку, пулемет выпустил две или три пули, и ленту заклинило.

— Я же говорил, — произнес над ухом солдат, — я же предупреждал, ваше благородие.

— А идите вы все куда подальше! — рассердился вконец Коля и, решившись, поднялся и пошел ко дворцу.

Дверь во дворец открыл князь Юсупов. Жан стоял за его спиной.

— Вы истинный герой, господин Берестов, — сказал Жан. — Вы также, князь. Я доложу о вашем подвиге Ее Величеству.

Коля внутренне улыбнулся — и сам не понял сначала, что же смешного в словах Жана. Потом сообразил: смешное было не в словах, а в том, что доклад об отличившихся на поле боя офицерах намеревался делать ливрейный лакей.

— Дурак, — сказал устало князь Юсупов, — ты боишься, что я доложу раньше и все поймут, что ты праздновал труса.

— Я не герой и не офицер, — ответил Жан смиренно, но нагло.

— Пошли смоем эту грязь, лейтенант, — сказал Юсупов.

Коля с благодарностью согласился.

В малой гостиной почти ничего не изменилось.

— Мы наблюдали из окна, — сказала Мария Федоровна, — подойдите ко мне, мон анфан.