Река Хронос

Юсупов и Коля подошли к императрице.

Старуха встала, каждого притянула сухой ладонью к себе, поцеловала в лоб.

— Спасибо, — сказала она по-русски.

На диване сидел полковник Баренц. Голова его была аккуратно перевязана. У виска сквозь бинт просачивалась кровь. Рядом стояла горничная Наташа со стаканом воды. Полковник был в беспамятстве.

— Положение наше неприятно, — сказал Колчак. — Охрана оказалась совершенно не готова к быстрому наступлению противника.

— Ими командовал Мученик, — сказал Коля. — Я его узнал.

— Это не важно, — сказал адмирал.

 — Моя охрана плюс отряд Баренца — все вместе не более пятидесяти штыков. По дороге наступают около двухсот, но еще столько же занимаются сейчас обходным маневром, пытаясь выйти ко дворцу вдоль моря. И это куда более опасно. С той стороны у меня только один пулемет и шесть матросов.

— Но вы телеграфировали в Севастополь? — спросила императрица.

— Связь нарушена, — сказал Колчак. — Разумеется, я рассчитываю на адмирала Немитца. На то, что в решающий для России момент он поймет, что судьба страны важнее, чем лавры революционера.

— Он из хорошей семьи, — сказала Мария Федоровна.

— Многие из ваших врагов, императрица, происходят из хороших семейств, — сказал Колчак.

— Чего же мы ждем? — спросил Юсупов.

— Мы ждем миноносца, который должны прислать за нами из Севастополя. Иного пути отсюда нет — мы не можем прорываться сушей, рискуя жизнью Ее Императорского Величества.

— Я не боюсь смерти, — сказала императрица.

— Вы нужны России живая, — мягко улыбнулся Колчак, не показывая зубов — он всегда помнил о своем недостатке.

— А как мы узнаем, идет ли кто-нибудь к нам на выручку? — спросил князь Юсупов.

— Наверху, на башне, мы оставили наблюдателя. — Колчак поднялся. — Нам нельзя терять время, — продолжал он. — Берем только самое необходимое. Я не смогу выделить носильщиков. За исключением государыни, все сами несут свои вещи. Вы возражаете, князь?

— Наташа, — сказала императрица, — мы возьмем только мою шкатулку и самое необходимое из одежды. Нам не понадобятся солдаты.

 — Императрица не скрывала гордости своим решением. — Жаль, что Таня оставила нас…

Слова императрицы оказались как бы пророческими — тотчас же дверь широко отворилась, и в ней показался Жан, который поддерживал под мышки бесчувственную княжну Татьяну. Лакей потащил княжну к дивану и посадил ее рядом с Баренцем.

— Ах, что с ней сделали! — воскликнула императрица.

Ирина Александровна присела на корточки рядом с диваном.

— Таня, — сказала она.