Река Хронос

Он тоже был один из нас.

— И Глаша, — сказала Лидочка.

— Но нам с Андреем табакерки достались случайно.

— Что такое случайность? Впрочем, теперь вы одна из нас. Когда вы встретитесь с Андреем…

— Я уже встретилась. — Лидочка показала на кладбище, закрытое кустами от их взоров.

— Здесь вы не можете встретиться с Андреем. Здесь он умер.

— А где-то он жив? — Лидочка вцепилась в руку Теодора — перехватило дыхание от неожиданной, дикой надежды, которая опровергала все — и реальность плиты, и окончательность смерти.

— Есть надежда, что он жив, — продолжал Теодор, глядя мимо Лидочки, поверх ее головы, в синеву неба. — Несть числа Землям и Вселенным. Пока мы существуем в своем, единственном, где нам суждено родиться, жить и умереть, мы не подозреваем, что могут быть иные миры. А эти миры есть…

— Я ничего не понимаю! Объясните же!

— Представьте себе вокзал. От платформы отходит поезд. Он движется по одному-единственному пути. Но за пределами станции от этого пути начинают отделяться другие, тупиковые.

Лидочка отрицательно покачала головой.

— Представьте, что ваш поезд избрал ложный путь. Сначала вы не почувствуете разницу — ведь за окном тот же пейзаж. Те же дома и деревья. Но по мере того как пути расходятся, меняется и пейзаж за окном.

Теодор встретился глазами с Лидочкой, но остался, похоже, неудовлетворен тем, что в них увидел.

— Пока вы жили обыкновенно, ваш путь был предначертан и исключителен. Но вот вам в руки попала табакерка. И вы приобрели способность вырваться из потока времени и нестись скорее течения. И сразу уподобились паровозу, который рискует ошибиться стрелкой.

— Но какой мир настоящий? — Лидочка начала догадываться.

— Умница! — обрадовался Теодор: видно, уже разуверился в способности Лидочки понять его. — Есть целый ряд признаков, по которым можно понять, находишься ли ты в мире основном, на главном пути, либо попала ненароком в ответвление. Главное, запомните: чем дальше расходятся колеи исходящих миров, тем больше накапливается в тупиковом мире несуразностей, нелогичностей, тем ближе он к саморазрушению.