Думала
молча, потому как перечить мужу приучена не была…"
"Впрочем, оказалось,
деревня, как деревня: избы, крытые соломой и щепой; рожь да овес на полях;
кое-где лен, который, как говорят, с ярью не ладит, хотя нужны в хозяйстве оба:
этот одевает, а та кормит… Раскинулась она в живописном месте в трех километрах
на юго-запад от знаменитой Мальской долины, что в Изборской волости. Вот только
почему «Гусинец»? Об этом определенно никто сказать не мог. Впоследствии, Петр
Петрович слышал много невероятных историй насчет происхождения сего названия.
Так, некий заезжий литератор предположил, что в незапамятные времена здесь
культивировали особый вид гусей, — дескать, потомков тех, которые Рим спасли.
Но эта его фантазия не нашла ни малейшей поддержки, оттого, возможно, что
историю древнего мира тут сроду никто не изучал — своих историй хоть пруд
пруди. Все же следует отдать должное топонимическим изысканиям городского
гостя: не пропали они втуне, а, напротив, вызвали кое-какие движения в местных
умах.
По крайней мере, волостной бухгалтер Семен Авдотьевич поднатужился и
вспомнил некое совершенно забытое происшествие, то ли из прошлого, толи — и
того хуже! — позапрошлого века. Напали будто бы тогда на здешние окрестности
ужас, какие прожорливые гусеницы. Поедали все, даже, говорят, камни грызли, и
не было с ними ни какого сладу. Решили, что это не иначе, как козни нечистого,
и пригласили кое-кого опытного в подобных делах. И вот, когда прибыл из
монастыря маститый иеромонах Вассиан с пятью мантийными монахами и с десятком
послушников; когда с пением молитв и псалмов прошли они Крестным ходом по
здешним полям и лугам, попятилась тогда нечисть прожорливая, да и сгинула в
одночасье.
А после всего старушка одна поведала народу, что самолично видела,
как заползало все это мерзкое гусеничное нашествие в некий колодец. И место
указала — именно в деревне Гусинец (тогда еще называвшейся как-то иначе). Народ
в ту пору страх, какой доверчивый был: колодец засыпали, а деревеньку, после
недолгих раздумий, переиначили в «Гусениц», в память о страшном гусеничном
исходе.
Чуть погодя некий помощник писаря, как видно в силу неполного знания
грамоты, совершил досадную ошибку, переставив местами в названии сей деревеньки
две всего махонькие буковки, — то есть вместо «Гусениц» прописал «Гусинец», —
так что не сразу и заметили-то. А потом поздно стало исправлять: бумага та уж в
Губернию ушла.
