— Мало ли за чем люди пришли?"" Однако на сердце у него стало
как-то грустновато, да и стрелка часов перевалила за двенадцать…
Около часа
пополудни, когда в кабинете у Ивана Сергеевича Грибова успели побывать и
мамзель с девицами, и сосед-толстяк (выскочивший прочь как ошпаренный, с
перекошенным красным лицом: может и правда в зубы получил?), и какие-то
бритоголовые молодцы, шумно обещавшие кого-то завалить и заколбасить, Петр
Варфоломеевич совсем загрустил и только мужественный вид закаменевших от
ожидания учительниц, удерживал его на месте.
А те, наконец, дождались…
— Вашу просьбу
Иван Сергеевич частично удовлетворил, — сказала им улыбающаяся секретарша, — к сожалению
принять он вас сегодня не сможет, но вот, — секретарша потрясла перед их
глазами листом бумаги, — на вашем письме сам написал: выделить для детского
дома одну бочку краски. Так что не напрасно сидели.
— Но зачем
краска? — растерянно спросила одна из учительниц. — Нам же мебель заменить
обещали, постельное белье, денег на продукты.
А краска зачем?
— Ну, этого я
не знаю, — спрятала улыбку разом построжавшая секретарша. — Краску можете
получить на складе в любое время.
Учительницы
молча переглянулись, взяли письмо и двинулись прочь из приемной.
— Ишь, еще и не
довольны, — проворчала им вслед секретарша, — им, видишь ли, бесплатно дают, а
они…
Петру
Варфоломеевичу стало совсем невмоготу, и он выскочил в коридор.
— Подождите, —
окликнул он удаляющихся женщин, — одну минутку.
Женщины
обернулись и вопросительно посмотрели на семенящего к ним Петра Варфоломеевича.
— Постойте, —
выдохнул он на ходу, — давайте я адрес ваш запишу, телефон. Мы с батюшкой
что-нибудь придумаем, прихожан подключим, на заводе, в конце концов, что-нибудь
попрошу…
— Да не в этом
дело, — покачала головой та самая женщина, что только что разговаривала с
секретаршей, — мы ведь и раньше жили без помощи Грибова и дальше проживем. Но
ведь он сам обещал: перед выборами был у нас с телевидением, уговорил нас
подтвердить, что, дескать регулярно оказывает помощь нашему детскому дому — тут
тебе и мебель, и постельное белье, и продукты.
Золотые горы обещал: ни в чем,
мол, не будете знать недостатка. Мы, как дуры, поверили и наговорили всего в объектив
и теперь вот бочка краски…
— Да ладно,
Мария, Бог ему судья, — устало махнула рукой вторая женщина, — пойдем, нам еще
вон сколько обратно добираться. Извините, — склонила она голову в сторону Петра
Варфоломеевича.
