Грязный, окровавленный (когда последнего немца резал, не увернулся вовремя), в каких-то лохмотьях, отдаленно напоминающих привычную всем форму… А чего вы хотите? Когда меня Ерофеич в нее переодевал, она, поди, и так уже не слишком новой была?
Зато теперь – нате! И одет как положено, да и медаль новенькая есть – только вчера вручили. А рядом вторая. Не совсем моя – ее еще прадед заработал. Но я и ее прикрепил рядом с первой. Чтобы видно было – не просто так себе боец топает, а солидный человек. Хотя уже не просто боец – сержант!
Таким вот макаром меня отблагодарило командование за доставленный ящик.
Что в нем было? А бог весть… но на сержанта плюс медаль – потянуло. Уже хорошо! А главное, что проверка в Особом отделе закончилась наконец. И вот это радовало больше всего. И то, что медики подтвердили факт возможной потери памяти при таком ранении, тоже, конечно, сыграло свою роль. Но… «времена тут нынче суровые – соцдействительность», как говорил в старом кино один герой, могли и не поверить.
Очень даже запросто! Мало ли… немцы – они тоже не лыком шиты, такие в свое время комбинации выдумывали…
А теперь все в норме – свежеиспеченный сержант. Да с двумя наградами! Опытный боец, что ни говори. Особистами проверенный, никаких вопросов не возникло. Могу жить и радоваться. Направили меня в дивизионную разведроту Сто шестьдесят восьмой дивизии, что тоже не самый хреновый вариант."
"Я, конечно, понимаю, что обстановка на фронте сейчас не самая хорошая. Да и, пробираясь по немецким тылам, видел там гораздо больше техники и вооруженного народу, чем здесь.
Но выбирать не из чего – буду воевать тут. Я, слава богу, не самый хреновый вояка, кое-что и раньше умел, да и здесь уже изрядно насобачился. Фигово, конечно, что с памятью по-прежнему плоховато, почти ничего из прошлого (будущего?) не помню, а ведь это, наверное, сейчас изрядно бы помогло! Но что есть то есть.
Мой новый командир – старший лейтенант Горячев – оказался человеком опытным. Сам тот факт, что я прошел проверку у особистов, да не где-нибудь – а в штабе армии, – вызвал у него понимающий кивок.
Просмотрев мои документы и внимательно прочитав свидетельство об окончании сержантских курсов, он откладывает их в сторону.
– И за что они тебя так мурыжили?
– Я подписку дал, товарищ старший лейтенант… Не имею права об этом рассказывать. Из тыла немецкого кое-что принес…
– И долго ты там шастал?
– Да почти с марта…
– Эк! – уважительно крякает мой командир.
