И даже близко на «Оскара» не претендуем.
Виктория насупилась от ее слов пуще прежнего:
— Много ты понимаешь! — буркнула недовольно. — Просто, в отличие от некоторых, я подхожу к любому делу очень ответственно. Только и всего.
— Вот и правильно, — самым бесцеремонным образом Соня выхватила из ее рук свой мобильник, — попрошу Дрю хорошенько отблагодарить тебя за это… ночью.
— Спасибо, Сонечка. Я сама попрошу, если возникнет необходимость.
— Судя по степени опьянения, необходимость у вас может возникнуть… разве что в тазике!
В следующий момент после непродолжительной паузы зазвучала новая музыкальная композиция, заставляя Лизу встрепенуться, отвлекаясь от беззлобной перепалки друзей, и приступить к осуществлению задуманного.
Девушка практически забралась на капот автомобиля, удачно опробованного чуть ранее Алмазовой в качестве сцены, но столь грандиозным планам не суждено было сбыться.
Грубая мужская рука молниеносно оплелась вокруг ее тонкой талии. Матвей незамедлительно рванул Лизу на себя, пресекая попытку, что называется, на корню и вынуждая приклеиться спиной к его широченной груди.
— И куда мы намылились?
— Наверх.
— Ты – точно нет! — осадил строго. Да еще и отпускать не спешил, продолжая удерживать. — Ничего умнее придумать не могла?
— Отстань, — она тут же ощетинилась, возмущенная до предела стремлением Верещагина постоянно прикасаться к ней, и начала вырываться, — я тоже хочу там танцевать!
Мужчина поспешил развернуть ее к себе лицом, прямо не размыкая объятий, и хорошенько встряхнул, отрезвляя.
— Нет, я сказал!
— Почему Соне можно…
— Во-первых, она трезвая, а ты еле на ногах держишься! — рявкнул раздраженно. — Во-вторых, мне абсолютно безразлично, что вытворяет эта сумасшедшая. Пусть за своей девкой Гордеев сам приглядывает, мы ему ничем не обязаны. Я несу ответственность исключительно за тебя! И в-третьих, Соня твоя своего мужчину хотела порадовать. А ты, Лиза? Для кого ты собиралась танцевать? Для меня, что ли? Или, быть может.
.. для Дани?
Будучи ошарашена столь вопиющей человеческой наглостью, Лиза окаменела. Каждая мышца тела одеревенела, их неприятно покалывало. Тяжело дыша, стиснула ладони в кулаки, мечтая расцарапать кое-кому лицо за подобную беспардонность.
Что за грязные намеки? Да еще и в присутствии друзей!
Кипятком по венам струилось праведное возмущение, мгновенно перерастающее в искреннюю злобу. Молчать она уже не могла.
Сил на здравомыслие более не осталось.
