Реквием в Брансвик-гарденс

Такими нелепыми и вздорными мы подчас бываем…

Укрываясь за привычной благообразной и непринужденной манерой, он внимательно изучал своего гостя.

– Ну а кроме того, я считаю способность смеяться в высшей степени разумной и здравой реакцией как на испытания, так и на удовольствия, которые приносит нам жизнь, – продолжил Фредерик. – Подчас она является основанием и внешним проявлением храбрости… Впрочем, вы приехали сюда не для того, чтобы слушать мои разглагольствования. Прошу прощения. Рэмси великолепно, даже блестяще учился.

– И чего же он стремился добиться? – с любопытством спросил Томас, не вполне уверенный в том, о чем может мечтать молодой теолог. – Высокой должности в церкви?

– Ну это, вне сомнения, было частью его стремлений, – подтвердил Гловер. – Но кроме того, он хотел написать важную работу на какую-нибудь тему. Так сказать, обеспечить себе известного рода бессмертие. Конечно, не такое, которого достигает душа.

– Так ли это? – позволил себе усомниться в его словах полицейский.

Священник пожал плечами, не желая отрицать:

– Ну, не совсем. По крайней мере, он был немного тщеславен в академическом плане. Кроме того, Рэмси был блестящим проповедником. В те дни он горел… просто пылал энтузиазмом, обладал великолепным голосом, богатым и разнообразным словарем, а кругозор его был настолько широк, что он редко повторялся.

Описание это никак не вязалось с тем человеком, которого видел вчера Питт. Но что лишило его этого огня – смерть Юнити Беллвуд? Или же пламя погасло задолго до этого?

– А вы прочили ему блестящее будущее и выдающуюся карьеру в Церкви? – спросил он вслух.

– Думаю, что все мы этого ждали, – согласился Гловер. На лице его появилась тень сожаления, его губы слегка поджались, и в глазах промелькнуло какое-то грустное чувство.

– Однако Парментер не оправдал ожиданий, – заключил суперинтендант. Уголком глаза он видел отражение в окне золотых нарциссов и волну света, пробежавшую по траве.

– Да, я не так представлял себе его будущее. – Фредерик внимательно посмотрел на собеседника, пытаясь понять, что еще можно сказать. – Я ожидал, что… в нем останется эта страстность, колоссальная внутренняя убежденность. Я ожидал чего-то более личного, чем, помилуй бог, ученые и сухие книжки.