Реквием в Брансвик-гарденс

Однако тогда я была моложе, и смерть во всей своей реальности далеко отстояла от меня. Тогда я еще спешила.

– Ну а что насчет Доминика Кордэ? – улыбнулся Питт, принимаясь за последний из пирожков.

– Ах… он повел себя совсем по-другому, – объявила его собеседница. – Он явился позже, кажется, дня на два. Просто сел рядом с нею и взял ее руку в свою. Ничего не читал, а просто, собственными словами напомнил ей про двух разбойников на крестах по обе стороны от Господа нашего, a затем о Пасхальном утре и о Марии Магдалине, увидевшей Его в саду и принимавшей за садовника до тех пор, пока Он не произнес ее имя.

 – Глаза ее вдруг затуманились слезами. – Мне кажется, все дело было в том, что Он назвал ее по имени. И бедная мисс Динмонт вдруг поняла, что Бог знает каждого из нас по имени. Любовь – дело личное… это ты и я, без всяких аргументов и проповедей. Эта сила превосходит все остальное. И она утешилась, буквально за несколько мгновений. Мистер Кордэ понял это. Преподобный Парментер – нет.

– Понятно, – негромко проговорил Питт, невольно удивляясь тому, что это ему и в самом деле совершенно ясно.

– Не хотите ли еще чаю? – предложила Алиса.

– Да, будьте добры, мисс Кэдуоллер, с удовольствием, – сказал суперинтендант, протягивая ей блюдечко вместе с чашкой. – Мне кажется, что теперь я понимаю преподобного Парментера лучше, чем прежде.

– Ну конечно, – согласилась старая дама, поднимая чайник и наполняя его чашку. – Бедняга потерял свою веру не в то, что делал, но в то, зачем он это делал.

Такую утрату ничем нельзя заменить. Все рассуждения в мире не согреют сердце и не утешат горе потери. Священство – оно о том, что надо любить тех, кого трудно любить, помогать людям переносить боль и без отчаяния переживать самые невозместимые потери. В конце концов, суть его в доверии. Если ты способен доверять Богу, все само собой станет на место.

Томас не стал ни возражать, ни комментировать эти слова. Старушка эта в нескольких словах сформулировала то, что он пытался найти.

Допив чай, полицейский еще немного поговорил на общие темы, выразил восхищение сервизом и вышитой скатертью на столе, после чего поблагодарил хозяйку и откланялся.

B пять часов вечера он уже находился у дома епископа Андерхилла, пытаясь сообразить, что именно можно у него спросить, чтобы еще кое-что узнать о Рэмси Парментере. Бесспорно, в качестве епископа, которому подчинялся Рэмси, Реджинальд Андерхилл мог понимать его глубже, чем кто-то еще.