Реквием в Брансвик-гарденс

Впрочем, если судить по ее покрытому морщинами лицу с ясными глазами на нем, то едва ли. Тут суперинтендант с неудовольствием припомнил ее слова о том, что высказанное мнение о другом человеке больше говорит о говорящем, чем об объекте реплики, и попросил: – Пожалуйста, объясните мне свои слова. Как я вижу, у вас есть основания для подобного утверждения.

– Речь пойдет о брате мисс Динмонт, – проговорила пожилая женщина, прежде чем сделать новый глоток.

Питт ждал, когда она продолжит.

– Боюсь, его нельзя было назвать очень хорошим человеком, однако смерть его явилась для сестры большим ударом, – стала рассказывать Алиса.

 – Так уж заведено в природе. От кровного родства не открестишься, как бы мало вас ни связывало. A он был ее младшим братом. Думаю, она все время считала его неудачником.

– Я провела с нею какое-то время, после того как стало известно о смерти ее брата, – продолжила старушка, следуя собственному внутреннему ритму. Невозможно было позволить молодому полицейскому, нуждавшемуся в услугах хорошего парикмахера, торопить ее в важных, хотя бы в принципе, если не на практике, делах.

 – Она – добрая прихожанка, постоянно бывает в церкви. И преподобный Парментер, естественно, явился, чтобы утешить ее. Похороны должны были состояться здесь, в этом приходе.

Кивнув, Томас взялся за следующий сандвич.

– Она пребывала в большом расстройстве, – продолжила мисс Кэдуоллер. – Перед лицом настоящего горя бедняга совсем потерялся, не знал, что говорить и что делать.

Он прочитал ей несколько отрывков из писания, полностью уместных в подобной ситуации. Могу предположить, что он читает их всем, перенесшим утрату. Но сердца в его словах не было. Подобное всегда заметно. – Лицо старушки сделалось печальным, она смотрела куда-то вдаль. – И я самым глубоким образом ощутила, что он и сам не верит собственным словам. Он говорил о воскресении мертвых так, словно бы зачитывал железнодорожное расписание. – Пожилая дама поставила чашку на стол. – Если поезда ходят вовремя, это очень удобно, но это невозможно называть чудом Господним… в расписании нет никакого основания для счастья и вечной надежды. Когда поезд опаздывает, это досадно, однако не означает конца всякого света и жизни. Просто приходится дольше ждать. И железнодорожные платформы, пусть они и не идеальны, не являются адом и не сулят забвения.

Алиса посмотрела на Питта поверх чашки:

– Хотя подчас мне и казалось, что между ними есть нечто общее.