Реквием в Брансвик-гарденс

Именно Рэмси терпеливо учил его другой, лучшей вере – подлинной, а не той, плоской, полной самодовольства и ограничивающейся одними воскресными службами, к которой он привык. Каким же образом он теперь может заставить старшего товарища обратиться к своей трагедии и заставить его рассказать о ней, когда тот явно не хотел этого?

Или же он хотел? Рэмси неуютно пошевеливался в своем просторном кресле. Руки его перебирали бумаги, а взгляд то обращался к Доминику, то опускался к столу, то снова устремлялся вверх.

– Вы хотите поговорить о случившемся? – спросил Кордэ, не зная, не вступает ли он на запретную территорию.

Однако молчать далее было просто трусливо.

Парментер не стал изображать непонимание.

– А что здесь можно сказать? – Он пожал плечами. На лице его застыло недоуменное выражение, и Доминик понял, что за попытками этого человека соблюдать деловитый нормальный фасад прячется подлинный страх. – Я не знаю, что произошло. – Лицо его напряглось. – Мы поссорились. Она в гневе вылетела из комнаты, накричав на меня.

К стыду своему, должен признать, что я отвечал ей столь же оскорбительным образом. После этого я возвратился к столу. Не знаю, слышал ли я после этого что-то еще. Я не обращаю внимания на домашние звуки, случайные стуки и крики… – На мгновение он отвлекся от темы: – Помню, как одна из служанок вылила ведро воды на ковер в библиотеке, когда мыла окна. Эта девица визжала так, словно на нее набросились грабители. – Его лицо чуть просветлело. – Такой был вопль! Весь дом подняла на ноги. А кроме того, эти вечные мыши…

– Мыши? – растерялся Доминик.

 – Они же крошечные… пищат тихо…

На мгновение в глазах Рэмси вспыхнул огонек веселья, но тут же погас:

– Они-то тихо, а вот служанки очень громко кричат, Доминик, когда видят мышей. Я давно боюсь, что от визга Нелли разлетятся канделябры.

– Ах да, конечно. – Кордэ понял свою ошибку. – Я не думал…

Вздохнув, его собеседник откинулся на спинку кресла:

– С чего бы? Вы стараетесь быть полезным. Я вижу это и ценю ваши старания. Вы предоставляете мне возможность сообщить вам, отягощает ли мою совесть жуткое бремя… то есть сказать, сталкивал ли я Юнити с лестницы, преднамеренно или случайно.

Вам было нелегко обратиться ко мне по этому поводу, и я ценю ту отвагу, которая вам для этого потребовалась. – Он посмотрел своему младшему товарищу в глаза. – Быть может, поговорить об этом станет для меня облегчением…

Доминик ощутил, как его охватывает паника. Он не чувствовал готовности к предстоящему объяснению.