Реквием в Брансвик-гарденс

– В самом деле? А со мной отобедать не захотела!

Миссис Питт посмотрела на нее долгим и оценивающим взглядом. Есть ли смысл говорить этой даме правду? Что ее бесконечные придирки делают ее общество обременительным и что выдержать их без слез удается только с помощью смеха? И что она, Шарлотта, никогда не расставалась с ней, ощущая счастье, легкость или надежду?

– Люди подумают, что ты предпочитаешь собственной родне какую-то леди, с которой тебя свел брак твоей сестрицы, – продолжила ее собеседница. – Это кое-что говорит о тебе самой, не так ли?

– С этим можно согласиться, – заметила миссис Питт.

Старая леди вздрогнула, и на щеках ее проступила краска:

– Но я твоя бабушка! Я член твоей семьи. Это совсем другое дело.

– Бесспорно, – согласилась с улыбкой Шарлотта. – Родство дается нам по праву рождения, а симпатии приобретаются. Надеюсь, что тебя ждет приятный день. Если хочешь почитать о скандале, статья на восьмой странице газеты. До свидания.

Она оставила старую даму, ощущая чувство вины и сердясь на себя за то, что позволила ей спровоцировать себя на пререкание. Остановив кеб, молодая женщина всю дорогу просидела, кипя гневом и гадая, не пришлось ли Юнити Беллвуд страдать от таких родственников, как ее бабушка. Она ощущала в сердце своем гнев и желание доказать собственную правоту. Постоянные унижения, твердила себе Шарлотта, не соответствуют дорогой для нее мечте, оскорбляют ее права, пробуждают худшие в ней черты, в том числе желание оправдать себя любой ценой.

Вчера Питт пересказал ей мнение церковного ученого, с которым он говорил о Юнити: тот относился к ней со снисхождением, преуменьшал ее способности и, как непререкаемую истину, утверждал, что, будучи женщиной, она была лишена нужной эмоциональной устойчивости и потому осталась неспособна достигнуть научных высот.

Шарлотта высадилась из кеба возле дома леди Веспасии Камминг-Гульд, заплатила кебмену, и стоило ей подняться по ступенькам крыльца, как служанка уже открыла перед ней дверь. Веспасия была двоюродной бабушкой первого мужа Эмили, однако ее привязанность к Эмили и Шарлотте пережила смерть Джорджа и только крепла с каждой новой встречей с сестрами.