Реквием в Брансвик-гарденс

Все это время она не отводила глаз от Кордэ, однако должна была видеть и Мэлори, остававшегося чуть в стороне, слегка сгорбившегося, с гневными и полными смятения морщинками на лице.

Кларисса попыталась было что-то сказать, однако смолкла.

Вита до боли вцепилась в руку Шарлотты, и та не стала отнимать ее.

– Он обвинил меня в том, что я вскрываю его письма… но это просто смешно! – продолжала миссис Парментер. – Я ни разу в жизни не прикоснулась к его корреспонденции. Однако один конверт надорвали при доставке, и Рэмси в большом гневе принялся говорить, что это сделала именно я.

 – Ее низкий голос звучал очень убедительно, но его переполнял страх. Теперь, начав говорить, женщина не могла остановиться. Полные смятения слова сами собой срывались с ее губ: – Он начал кричать на меня, но негромко… впрочем, кричать – не то слово. Он был в такой ярости, что, скорее, рычал.

Зубы ее так стучали, что она вполне могла прикусить язык.

– Выпейте чаю, – негромко предложила Шарлотта. – Это поможет. Вы только что перенесли жуткое потрясение.

Это вполне естественно.

– Спасибо, – поблагодарила Вита, хватаясь и за чашку, и за руки гостьи. – Вы очень любезны, миссис Питт.

– Я вызову доктора, – настоятельным тоном произнес младший Парментер, делая шаг к двери.

– Нет! – воскликнула его мать. – Я запрещаю! Ты слышишь меня, Мэлори? Я абсолютным образом запрещаю это делать.

Голос ее звучал столь напряженно, а лицо наполняла такая мука, что молодой человек замер на месте, повинуясь против собственного желания, чтобы не огорчать мать.

Доминик начал было что-то говорить, однако поймал на себе полный ярости взгляд Мэлори и умолк.

Закрыв глаза, Вита пробормотала:

– Спасибо. Уверена, что со мной все будет в порядке. Пойду к себе и полежу. Брейтуэйт присмотрит за мной.

Она попыталась встать, однако колени подвели ее.

– Простите, – извинилась женщина. – Но все это так… глупо. Я просто не знаю, что делать. Он обвинил меня в том, что я подрываю его авторитет, умаляю его достижения, оспариваю его суждения.

Я стала отрицать это. Я никогда не думала… ни разу за всю свою жизнь! И тут он… он ударил меня.

Кларисса молча посмотрела на нее, а затем прошла мимо Трифены и Доминика и бросилась к двери, распахнув ее нараспашку. Шаги ее простучали по коридору, громкой дробью ударили в черные голые деревянные ступени.

– Это ужасно! – воскликнул Парментер-младший полным страдания голосом. – Он безумен! Иначе не может быть. Рассудок оставил его.