Реквием в Брансвик-гарденс

Трифена смотрела то на одного, то на другого из своих родственников полными обвинения глазами.

Их брат чуть шевельнулся, но застыл на месте.

– Пожалуйста! – попросила миссис Питт.

Подняв голову, Вита произнесла охрипшим голосом:

– Нет… Нет… не надо этого делать! Я… это всего лишь… небольшой порез…

– Это не совсем так, – серьезным тоном возразила Шарлотта. – Синяки никого не украшают, и нельзя заранее сказать, насколько он еще расползется. Не сомневаюсь, что вам может помочь и небольшое количество арники, но тем не менее лучше обратиться к врачу.

– Нет, – решительно возразила Вита. Она отчаянно старалась вернуть себе власть над собой. По щекам ее текли слезы, на которые несчастная женщина не обращала внимания. По всей видимости, ей было больно прикоснуться к лицу. Она по-прежнему дрожала. – Нет… я не хочу, чтобы врач знал об этом.

– Мама, это нужно сделать! – настоятельным тоном потребовала Кларисса, впервые сойдя с места и остановившись в пяти-шести футах от матери.

Миссис Парментер сомкнула глаза и вздрогнула от внезапной боли.

– Я не падала, – прошептала она. – Доктор сразу поймет это. Я… не перенесу этого… особенно сейчас. Мы должны… – Глубоко вздохнув, она едва не поперхнулась. – Мы должны проявлять… верность…

– Верность! – взорвалась Трифена. – Чему? Кому?! Говоря про верность, ты подразумеваешь ложь! Сокрытие истины…

Вита негромко зарыдала, погружаясь в собственное несчастье.

– Прекратите! – Доминик вернулся от двери и посмотрел на миссис Уикхэм. – Подобные слова никому не помогут. – Он склонился над Витой и, не сводя с нее искреннего взгляда, проговорил: – Миссис Парментер, по-моему, лучше будет, если вы расскажете нам всю правду. Тогда мы сможем решить, что надо делать. А ограничиваясь воображением или подозрениями, мы, скорее всего, наделаем ошибок.

Хозяйка дома неспешно подняла голову.

– Я поссорилась с Рэмси, – произнесла она глухим голосом. – Доминик, это было ужасно. Я даже не понимаю, как все произошло. Мы только что мирно беседовали, а потом он отправился смотреть письма, которые дворецкий оставил на его столе, и вдруг ни с того ни с сего впал в ярость. Он словно потерял всю власть над собою.