Реквием в Брансвик-гарденс

Она демонстрировала великую отвагу в борьбе со всякого рода угнетением, ханжеством и фанатизмом, с узколобыми и несправедливыми законами и прочими налагаемыми на разум ограничениями, которые стремятся подавить чувства и ограничить подлинную свободу мысли и идей. Питт угадывал в этом образе отголоски стремления Морган к благородной и свободной любви.

Ненавидевшие ее завидовали и боялись. Да, были люди, которые боялись ее. Мисс Беллвуд разрушала то, что они знали. Она угрожала их душевному миру и будоражила их разум.

Из рассказов тех, кто восхищался ею, и тех, кто ее презирал, равным образом следовали постоянное стремление к манипуляции людьми, стремление к власти и желание пользоваться ею ради самой власти.

Суперинтендант вел свое расследование до темноты. Спина его болела, и он чувствовал страшную усталость и голод, однако ему удалось обнаружить лишь немногое из того, о чем он не мог бы догадаться. Больше тянуть с возвращением домой было невозможно. Питт прошел по Говер-стрит, миновал перекресток Фрэнсис-стрит и Торрингтон-плейс… Ноги его уже ныли.

Быть может, поэтому он шел все медленнее?

Легкая дымка окружала в сыром воздухе тонкий новый полумесяц, повисший над голыми ветвями деревьев. Возможно, заморозки еще не закончились… Что сказать Шарлотте? Сегодня утром она была настолько сердита, что даже отказалась сойти вниз, для того лишь, чтобы не говорить с ним.

Неужели она настолько симпатизирует Кордэ… даже теперь? Доминик был частью ее прошлого, которого Питт никогда с нею не разделит, ибо все это произошло до его знакомства с Шарлоттой.

Кордэ был частью той жизни, для которой она была рождена, жизни, не испытывающей недостатка в деньгах и прекрасных платьях, не ношенных до нее тетей Веспасией или подаренных Эмили. Жизни, включавшей приемы и танцы, суаре, театр и собственный выезд вместо кеба в тех редких случаях, когда оставляешь дом. Жизни в модных кругах, не требовавшей пояснений и не заставлявшей скрывать тот факт, что твой муж собственным трудом зарабатывает на жизнь, а в твоем доме живет всего одна служанка и нет мужской прислуги. Жизни в мире досуга. Но и жизни в мире праздности, мире поиска мелких занятий, для того только, чтобы заполнить ими свой день и вечером ощутить недовольство собой. Даже Доминик устал от такой жизни и со страстью обратился к делу трудному и способному занять всю его жизнь. Именно это и восхищало в нем Шарлотту – не симпатичное лицо, не личное обаяние или общественное положение. У него не было общественного положения.