Реквием в Брансвик-гарденс

Внезапное озарение подсказало Айседоре, что он чувствует такое же смятение, как и она, гнев и совершенно нежеланное отвращение, смущавшее его, однако неотвратимое.

– Не хотите ли еще чаю? – предложил епископ, подняв чайник, после того, как наполнил свою чашку.

– Нет, благодарю вас, – без малейших колебаний отклонил его предложение Джон.

Вошедшая служанка поставила перед Реджинальдом блюдо с горячим завтраком – беконом, яйцами, картофелем и сосисками. Тот поблагодарил ее кивком, и она вышла.

– Именно этого мы и опасались, – проговорил Андерхилл, беря в руки нож и вилку.

 – Бедный Парментер! Он страдал от постоянно нарастающего безумия… очень трагичная ситуация. Слава богу, ему не удалось убить свою несчастную жену! – Он оторвал взгляд от тарелки, нацепив на вилку сосиску и ломоть картошки. – Надеюсь, она не получила серьезных ранений?

Мысль эта только что пришла ему в голову.

– Насколько мне известно, нет, – отрывисто проговорил Корнуоллис.

– Я при первой же возможности посещу ее. – Епископ отправил пищу в рот.

– Наверное, она потрясена до основания, – проговорила Айседора, поворачиваясь к гостю. – Едва ли можно придумать худшую ситуацию. Хотелось бы знать, представляла ли она, что муж ее настолько… болен.

Корнуоллис дернулся.

– Всемогущего! – взорвалась Айседора, не обращая внимания на округлившиеся глаза Джона и недовольное шипение епископа. – При чем здесь Бог?! Рэмси Парментер, должно быть, месяцами, а может, и годами погружался в бездну отчаяния и безумия, и никто из нас не замечал этого! Не имел даже малейшего представления! – Она нагнулась к столу, посмотрев на обоих мужчин.

 – Он нанял на работу молодую женщину и затеял с нею интрижку. Она забеременела, и он убил ее, будь то преднамеренно или нет. Теперь он набрасывается на жену, пытается задушить ее и вместо этого гибнет сам. А ты сидишь здесь и говоришь, что все закончилось – по воле Божьей! – Гнев в груди ее не утихал. – Случившаяся трагедия не имеет никакого отношения к Богу! Вся она – людское страдание и небрежение. Двое людей погибли, и ребенок уже не родится… а ты говоришь про Божью волю… и при чем здесь икономия?!

– Айседора, прошу тебя, возьми себя в руки, – прошипел сквозь зубы Реджинальд. – Я вполне понимаю твои чувства, но мы обязаны соблюдать спокойствие. Истерики бесполезны. – Он заспешил: – Я всего лишь хотел сказать, что дело обрело естественный конец и дальнейшие исследования бесполезны. И что Бог вынесет необходимое суждение.