Реквием в Брансвик-гарденс

Я надеялась встретить с твоей стороны сочувствие и честность, a также некоторый самоанализ, для того чтобы определить, могли и должны ли мы были как следует потрудиться, чтобы понять ситуацию, прежде чем это случилось. Похоже, что у тебя просто нет для этого нужной жалости и смирения. Наверное, ты вправе испытывать удивление, поскольку раньше я слишком мало обнаруживала собственные чувства. А у меня нет оснований удивляться твоему поведению. Ты всегда был таким, а я просто отказывалась это замечать.

С этими словами Айседора подошла к двери и открыла ее.

Питт возвратился в Брансвик-гарденс, чтобы выяснить последние детали смерти Рэмси Парментера. Он не рассчитывал получить какой-нибудь результат – просто это было необходимо.

Полицейского впустил до предела уставший Эмсли, посмотревший на него красными глазами.

– Не стоит беспокоить миссис Парментер, – проговорил Томас, пересекая холл. – Едва ли у меня остались какие-либо вопросы к ней.

– Да, сэр, – с усилием проговорил дворецкий.

Он явно колебался, и, если можно сказать такое о столь достойной и полной горя персоне, его просто трясло.

– В чем дело? – аккуратно спросил Питт.

– Не мне это говорить, сэр, – несчастным голосом отозвался Эмсли, – но, быть может, не надо, чтобы все это попало в газеты? То есть я… я хочу сказать, нельзя ли устроить так, чтобы все думали, что мистер Парментер умер в результате несчастного случая? Он был… – Мужчина неровно вздохнул и попытался взять себя в руки.

 – Он был таким тихим джентльменом, мистер Питт… за все то время, которое мы знали друг друга, он никому не сказал грубого слова. A я прослужил в этом доме больше двадцати лет. Добрейшим человеком он был, сэр. Всегда у него находилось время… и терпение. Самое худшее, что можно было сказать о нем, так это то, что он всегда был чуть отстраненным… как бы рассеянным. Забывал разное. Но это едва ли грех. Все мы бываем забывчивы. И в последнее время он был ужасно встревоженным.  – Домоправитель сглотнул и хлюпнул носом. – Вся эта ерунда о Дарвине, обезьянах и всем прочем… Жутко унывал он от этого. – Лицо его скривилось. – Я пытался сказать ему, что все это ерунда, однако не мне говорить подобные вещи… тем более таким церковным господам, как мастер.

– Не важно, кто говорит правду, – ответил суперинтендант. – И я, конечно, не стану делиться информацией с кем бы то ни было. Думается, как и миссис Парментер.