Реквием в Брансвик-гарденс

Вам известно, что значит страдать, ошибаться и, обретая отвагу и веру в Бога, подниматься вверх и идти вперед. Вера дала вам силу прощать и себя, и других. – Пожатие ее пальцев сделалось болезненным. – Вы можете стать таким, каким мечтал увидеть вас мой муж. Вы способны занять то место, которое не сумел занять он. Разве это не станет наилучшим даром, который вы можете принести ему? Разве это не сделает его жизнь более ценной?

Холодок начал отпускать Кордэ. Ослабла и боль. Быть может, хоть что-то еще можно вернуть назад?

– Да… да, конечно, – ответил священник с огромной благодарностью.

 – Это было бы лучше всего, это единственно реальный способ.

– Тогда пойдемте сядем, – предложила миссис Парментер, выпуская его руку и направляясь к поставленным возле очага кушеткам.

Яркий огонь наполнял комнату мягким желтым светом, падавшим на столик, стоявший возле одной из кушеток, и делавшим деревянную поверхность более сочной. Вита изящно опустилась на кушетку, непринужденным движением одной руки подобрав подол, как бы случайно про него вспомнив.

Ласковое прикосновение света к ее щеке стирало черты усталости и горя на ее лице. Казалось, что, следуя собственному приказу, эта женщина на несколько часов выбросила из памяти все напоминания о трагедии.

Наконец расслабившись, священник сел напротив нее. В комнате было тихо: лишь трещал огонь, тикали на каминной доске золоченые бронзовые часы, украшенные эмалевыми пластинами с изображением херувимов, шелестел за окном ветер да тихо скреблась в окно какая-то ветка.

Весь остальной дом словно бы исчез из бытия, не оставляя никаких следов на воцарившейся в комнате тишине.

Вита поглубже устроилась на сиденье и улыбнулась:

– А не поговорить ли нам на какую-нибудь совершенно незначительную тему?

– Какую бы вы хотели предложить? – спросил Доминик, реагируя на ее настроение.

– Ну… – Женщина на мгновение задумалась. – Ага! Куда вы хотели бы отправиться на отдых – если не считаться с расходами?

Она внимательно смотрела на своего друга, и ее глаза наполняли покой и счастье.

Предавшись на мгновение мечтам, Кордэ ответил после недолгого раздумья:

– В Персию. Мне так хочется увидеть древние города – скажем Персеполь или Исфахан… Еще хотелось бы услышать, как звенят в ночи колокольчики на шеях верблюдов, ощутить собственными ноздрями запах пустынного ветра…

Улыбка миссис Парментер сделалась шире:

Священник продолжил, припоминая немногие факты, которые знал, и все собственные фантазии.