Реквием в Брансвик-гарденс

 – Мистер Боствик сожрал бы меня живьем, коли б мне потребовался час на такую работу!

– Итак, пятно еще оставалось сырым, когда мисс Беллвуд упала с лестницы?

– Да, сэр, должно быть, так.

Оставалось только одно дело, хотя священник был заранее уверен в результате… Так и оказалось: ботинки на ногах Мэлори были столь же чисты, как и те, что хранились в его гардеробе.

– Благодарю вас, – бесцветным тоном проговорил Доминик и, ничего больше не объясняя, в полном унынии удалился в свою комнату.

Мэлори не был виновен в убийстве.

Теперь Кордэ верил в это, не зная, радует его этот факт или нет. Отсюда следовало, что виноват все-таки Рэмси, и ему было больно признать это. Впрочем, сам Рэмси сейчас уже не ощущал боли, находясь за пределами земных мук и страданий. А о более далеких последствиях для него священник не смел и помыслить.

Однако Питт считал, что старший Парментер не виновен в убийстве. А отсюда следовало, что он считал убийцей его, Доминика.

Кордэ расхаживал по комнате от шкафа к окну, а потом поворачивался и возвращался от окна к шкафу, едва замечая рассыпавшиеся по полу пятна солнечного света.

Томас будет задет подобной перспективой. Ему будет неприятно арестовывать свояка – из-за Шарлотты. Однако он выполнит свой долг! Отчасти даже испытывая при этом известное удовлетворение. Таким образом будет подтверждено его мнение о Доминике, сложившееся еще тогда, на Кейтер-стрит.

А Шарлотта будет ужасно горевать. Она так радовалась за него, когда узнала, что он наконец нашел свое призвание… В радости ее не было ни малейшей тени.

Его арест сокрушит ее. Однако она не поверит в то, что ее муж совершил ошибку. Возможно, просто потому, что не вправе позволить себе сомнение в нем. Но если и не поверит, это ничем не поможет Доминику. Просто будут глубоко задеты все ее чувства.

Но глубже всего священника смущало то, что подумает о нем Кларисса. Она любила отца и верила в него, Доминика. А теперь она будет думать о нем с ненавистью и презрением, каковые трудно даже представить. Кордэ трудно было даже вот так стоять в этой давно знакомой комнате – с ее красным турецким ковром, полированными деревянными часами на каминной доске, шелестом листьев за окном – и представлять себе реакцию мисс Парментер.

A ведь обвинение против него даже еще не выдвинуто! Почему-то до сих пор священник даже не представлял еще, насколько важным для него оказалось мнение Клариссы. Для этого не было никаких причин. Скорее, он должен был думать о Вите. Рэмси был ее мужем.