Реквием в Брансвик-гарденс

Поблагодарив священника, он отпустил его, сказав лишь, что должен будет продолжить расследование.

Теперь Томас был на пороге сна, пребывая в том же недоумении, что и в самом начале. Дело не закрыто. Мэлори не был убийцей. Не убивал, по мнению Питта, и Доминик, хотя для этого у него имелись и причины, и возможности. Кроме того, Томасу казалось, что слишком многие соображения не позволяли обвинить в убийстве и Рэмси… А могла ли убить свою гостью Кларисса? Таков оказывался единственный ответ, который также не казался Питту справедливым.

Когда он предложил подобное решение Шарлотте, она отмахнулась от него как от совершенно нелепого, оспаривая даже малейшую вероятность этого.

Полицейский погрузился в беспокойный сон, едва не просыпаясь через каждый час или два. Наконец он полностью проснулся к пяти часам и погрузился в размышления о любовной переписке между Рэмси и Юнити Беллвуд. Он не понимал эти письма. Они абсолютно не укладывались в его представления об этих людях.

Пролежав с полчаса во тьме, Томас попытался каким-то образом придумать нечто такое, что придавало бы им какой-то смысл, старался вообразить ситуацию, в которой их можно было бы сочинить.

Пытался понять, что мог чувствовать Рэмси, чтобы рискнуть перенести подобные слова на бумагу. Должно быть, он ощущал великую страсть, если его оставило всякое ощущение опасности… И зачем вообще было писать письма, когда объект пылкой страсти находился в доме и ее можно было увидеть если не через минуту, то через час? Поступок, возможный для человека, утратившего всякое чувство меры; для человека, находящегося на грани безумия…

Это слово – «безумие» – возвращалось к суперинтенданту снова и снова.

Неужели Рэмси был безумен? И трагедия разрешается столь бесхитростным ответом?

Выскользнув из постели, полицейский поежился, прикоснувшись босыми ногами к холодному полу. Надо еще раз просмотреть эти письма. Быть может, при внимательном рассмотрении в них обнаружится и разгадка.

Чтобы не разбудить Шарлотту, Питт прихватил одежду с собой: одеться можно было и в кухне.

Было еще слишком рано, чтобы мешать супруге спать. Пройдя на цыпочках через комнату, Томас осторожно отворил дверь. Она чуть скрипнула, однако он сумел тихо – ну, почти тихо – закрыть ее.

Внизу было холодно. Тепло вчерашнего вечера рассеялось, и его остатки можно было ощутить только возле камина. Впрочем, Грейси оставила возле печи полное угольное ведерко, чтобы облегчить себе утренние труды.