Реквием в Брансвик-гарденс

– Это не любовь, – негромко проговорила она. – Вита могла обманывать себя тем, что заботится о благополучии Доминика, но это не так. Она никогда не открывала ему свои замыслы и не позволяла сказать, чего он хочет или не хочет. Все, что делала, она делала ради себя. Таково наваждение.

Последнюю сотню ярдов до церковной двери они преодолели молча.

– Я не могу войти туда в этой шляпке! – вдруг встревожилась жена полицейского. – Мы не одеты подходящим для церкви образом. Нам следовало прийти в черном. Все-таки хоронят Рэмси…

– Уже слишком поздно.

 – Мужчина поднялся по ступеням, и Шарлотта заторопилась следом.

Навстречу им вышел привратник, с легким неодобрением взиравший на неопрятную внешность Томаса и голубую с пером шляпку его жены.

– Суперинтендант Питт и миссис Питт, – властным тоном произнес полицейский. – У нас судебное, срочное дело… иначе я не пришел бы сюда.

– Ах… Ах да, понятно, – отозвался привратник, ничего, конечно, не понимавший. Тем не менее он отступил в сторону.

Церковь была наполовину пуста.

Похоже, что многие сомневались в том, стоит ли приходить, и некоторые так и остались дома. Естественно, ходили слухи и сплетни о том, что именно произошло, и самое главное, почему это случилось. И все же Томас заметил нескольких уже знакомых ему прихожан, среди которых выделялась мисс Кэдуоллер, сидевшая с идеально прямой спиной в заднем ряду, в черном пальто и черной шляпке с великолепной вуалью – которой, на взгляд Шарлотты, было по меньшей мере лет пятнадцать. Там же находился и мистер Ленделлс, лицо которого дергалось, словно он готовился разразиться слезами. Должно быть, ему слишком отчетливо припомнилась другая смерть.

На кафедре находился епископ Андерхилл – в великолепном, буквально сверкавшем облачении. Если он и сомневался в том, можно ли проводить похороны Рэмси с полными, подобающими священнику почестями, или же следует по возможности замять мероприятие, то очевидным образом сделал выбор в пользу помпы и бравады. Он не говорил ничего, что конкретно относилось бы к Парментеру, однако его звонкий голос разносился над головами собравшегося малого стада и наполнял рождающее эхо пространство под сводами.

Айседора сидела в первом ряду, очень серьезная и собранная на вид. Она была великолепно одета, и поля ее широкой черной шляпы, украшенной с одного края перьями, были загнуты кверху. Однако при более близком рассмотрении на лице супруги епископа читалось несомненное беспокойство.