Реквием в Брансвик-гарденс

Эта возможность теперь становилась вполне реальной: она еще раз напрасно задела его веру, сдержанность на мгновение оставила его, пожилой священник потерял контроль над собой и махнул рукой, а девушка отшатнулась, оступилась и покатилась по лестнице, чтобы остаться бездыханной у ее подножия. Произошла жуткая случайность. Они могли ссориться сотни раз и даже драться – без каких-либо серьезных повреждений. Быть может, Рэмси, по невинности, не осознавал своих намерений, не понимал до конца, что пусть и непредумышленно, но сделался убийцей, и этот факт означает конец его карьеры.

И тем не менее собственно убийством случившееся назвать было нельзя.

Но чем может помочь он, Доминик? Что он может сказать, чтобы облегчить отчаяние этого человека?

– Вы учили меня, что вера является делом духа… доверия, а не знания, – начал он.

– В это я верил тогда, – возразил Рэмси, сухо усмехнувшись, и посмотрел прямо в глаза Кордэ. – А теперь я охвачен ужасом, и вся вера на Земле не в состоянии помочь мне. Этот злосчастный полисмен, похоже, считает, что Юнити столкнули с лестницы и что это – убийство.

Подавшись вперед, он с полной искренностью добавил:

– Я не толкал ее, Доминик. Я не выходил из своей комнаты до ее смерти. И не могу представить себе, чтобы кто-то из слуг…

– Они здесь ни при чем, – согласился его друг. – Все они могут доказать, что исполняли свои обязанности или были на виду у кого-то.

Рэмси вновь посмотрел на него:

– Тогда остается кто-то из моей семьи… или вы. Оба варианта вселяют в меня ужас.

Вера может исчезнуть, развеяться словно сон, но доброта остается… Помощь страдальцу всегда будет драгоценной, благой и непреходящей. В вас, Доминик, я вижу свой единственный успех. И когда меня одолевает мысль о том, что я потерпел поражение, я вспоминаю вас и ощущаю, что это не так.

Доминик ощутил жуткое смятение. Он намеревался честно поговорить с преподобным Парментером, оставив в стороне привычную вежливость и банальности, за которыми скрываются истинные чувства, и теперь, когда это произошло, не знал, как отнестись к ситуации.

Столь обнаженная жажда утешения смутила его: в этом было нечто личное, некий долг в их взаимоотношениях. Некогда, протянув руку, Рэмси извлек Кордэ из трясины отчаяния, из созданного им самим болота. И вот теперь он сам нуждался в такой же помощи, он хотел знать, что преуспел, что Доминик остался таким, каким он хотел его видеть. И еще он опасался того, что это его подопечный убил Юнити Беллвуд.