Реквием в Брансвик-гарденс

Доминик с долей застенчивости прикоснулся к нему:

– Да, ты права. Со мною с тех пор произошло много всего…

Он не стал пояснять свои слова, и на минуту воцарилось внезапное неуютное молчание. Но тут отворилась дверь, и в гостиную вошла потрясающая женщина. Очень большие широко посаженные глаза дополняли необычные черты ее лица, соединяющие в себе юмор и силу. Она была стройна, невелика ростом и чрезвычайно элегантна. На ней было темное платье, очень простое, словно бы предназначавшееся для того, чтобы продемонстрировать скорбь, однако лиф его был скроен так великолепно, что наводил на любые другие мысли, кроме скорби.

Доминик повернулся, услышав ее шаги:

– Миссис Парментер, разрешите представить вам мою свояченицу, миссис Питт. Шарлотта, это миссис Парментер.

– Здравствуйте, миссис Питт, – вежливо проговорила Вита, торопливо окидывая взглядом темно-коричневую юбку гостьи и пытаясь при этом оценить не ее доход или социальное положение, как сделала бы другая женщина, а ее кожу, глаза и губы, прелестные плечи и грудь.

– Здравствуйте, миссис Парментер, – ответила с улыбкой Шарлотта, как будто бы ничего не замечая. – Я зашла, чтобы поздравить Доминика с принятием сана. Это великолепная новость. Мои мать и сестра также будут рады за него.

– Наверно, вы не общались с ним достаточно долгое время, – заметила хозяйка дома, не то чтобы с осуждением, но едва заметно изогнув свои совершенные брови.

– Боюсь, что так. И я восхищена возможностью новой встречи, хотя и приношу свои соболезнования по поводу события, сделавшего ее возможной. Мне чрезвычайно жаль.

– Я поражена тем, что вы о нем уже знаете, – удивилась Вита; тень улыбки легла на ее пухлые губы. – Должно быть, вы читаете номера самых ранних газет.

Шарлотта изобразила удивление:

– Так, значит, известие уже попало в газеты? Я этого не знала. Впрочем, я не читала газет.

То, что она не занимается подобными делами, следовало отсюда по умолчанию.

Миссис Парментер на мгновение оказалась выведенной из равновесия:

– Тогда как вы узнали о нашей трагедии? Едва ли она уже успела стать предметом обсуждения в обществе!

– Суперинтендант Питт рассказал мне о ней, по-семейному. Он – мой муж.

– Ох! – На какое-то мгновение гостье показалось, что Вита собирается рассмеяться. В голосе ее прозвучала истеричная нотка. – Ох… понимаю. Теперь все понятно.