Реквием в Брансвик-гарденс

Она не стала пояснять, что именно хотела этим сказать, однако в глазах ее промелькнуло загадочное выражение… Промелькнуло и исчезло.

– Очень мило, что вы зашли к нам, – произнесла она невозмутимым тоном. – Надо думать, вам нужно много узнать друг о друге с момента последней встречи. По естественным причинам мы сейчас не принимаем, однако, если вы согласитесь отобедать вместе с нами, мы будем вам признательны.

Доминик бросил на нее полный благодарности взгляд, и хозяйка улыбнулась ему в ответ.

– Благодарю вас, – согласилась Шарлотта, прежде чем та смогла передумать.

Вита кивнула ей, а потом повернулась к Кордэ:

– Надеюсь, вы не забудете сегодня днем принести для всех нас траурную ленту? – Она легко прикоснулась кончиками пальцев к его руке.

– Ну, конечно же, не забуду, – поспешно произнес он, посмотрев ей в глаза.

– Спасибо, – проговорила миссис Парментер. – А пока прошу извинить меня.

После того как она вышла, Доминик пригласил миссис Питт сесть и занял место напротив нее.

– Бедная Вита, – проговорил он, ощущая, что лицо его отражает сразу и симпатию, и полное теплоты восхищение. – Это такой удар для нее! Однако думаю, что ты и сама это понимаешь. – Он кусал губу, и глаза его были полны сожаления. – Мы с тобою уже пережили такой же ужас и страх, который только крепнет день ото дня. Вся сложность заключается в том, что сделать это мог только кто-то из находившихся в доме людей и, похоже, что убийцей мог стать сам преподобный Парментер. Полагаю, Томас рассказал это тебе?

– Самую малость, – призналась молодая женщина.

Ей хотелось дать зятю какое-то утешение, однако оба они понимали, что это невозможно. Она также хотела бы предостеречь его, однако подобную ситуацию они уже переживали со всеми ее очевидными опасностями: всегда можно сказать или сделать что-нибудь необдуманное, малой ложью прикрыть глупые или подлые проступки, которые предпочтительно укрыть от чужого глаза. A таковые всегда найдутся. И с менее очевидными: желанием быть честным и выложить то, что считаешь истиной, и только когда станет слишком поздно, обнаружить, что тебе была известна лишь половина правды, причем вторая половина полностью меняет сделанные тобой выводы.

Шарлотта чуть склонилась вперед и порывисто проговорила:

– Доминик, будь очень осторожен.