Реквием в Брансвик-гарденс

Он кивнул, стараясь убедить жену в этой новой идее:

– Безумца нельзя винить, ему можно только сочувствовать. И, конечно же, за ним следует наблюдать самым тщательным образом. – Подавшись вперед, мужчина продолжил: – За ним будут наблюдать в самом лучшем и надежном заведении, какое только мы сможем найти. Он получит весь необходимый уход. Так будет лучше для всех и каждого.

Миссис Андерхилл ошеломила скорость, с которой Реджинальд перешел от вопроса к гипотезе, а затем – к утверждению и к ответу, в котором над Рэмси Парментером был совершен суд и вынесен приговор.

Вся процедура заняла не больше трех минут. Сама Айседора не имела к этому суду никакого отношения, словно бы лишь отчасти пребывая в этой комнате. Часть ее находилась где-то вдали, взирая со стороны на тихое и достойное помещение, на расшитый лозами ковер и ласковый огонь в камине, на епископа, стиснувшего перед собой кулаки и вершащего собственный суд. Физический облик его казался таким знакомым, и все же муж теперь стал для нее совершенным незнакомцем, скрывавшим от нее собственный разум и душу.

– Но ты же пока ничего еще не знаешь! – Слова эти сошли с губ жены епископа прежде, чем она сообразила, как он на них отреагирует. – Возможно, что Парментер вообще ни в чем не виноват.

– Ты считаешь, что я должен дождаться момента, когда ему будет предъявлено обвинение? – гневным тоном вопросил Андерхилл, отступая назад, поближе к камину. – Я должен своими действиями защищать Церковь. Надеюсь, ты это понимаешь? Иначе ущерб сделается колоссальным.

Он уничтожающим взглядом посмотрел на жену, словно обвиняя ее в тугодумии и добавил:

– В современном мире у нас много врагов и без драм подобного рода. Повсюду находятся люди, отрицающие Бога, возводящие храмы разума, чтобы поклоняться ему как божеству, как будто человеческое разумение способно ответить на все наши запросы и стремление к праведности. – Он взмахнул рукой. – Юнити Беллвуд как раз и была одним из апостолов лишенного морали разума, покорности самым низменным потребностям тела, словно бы научные знания каким-то образом освобождают человека от всех правил, которым подчиняются все остальные.

Парментер заблуждался, полагая, что сможет исправить ее, преобразить, обратить, наконец, если тебе угодно. Он проявил высшую степень самонадеянности и теперь расплачивается за это.

Епископ вновь пустился в поход по комнате, решительными шагами отмеряя всю ее длину до самого конца и обратно, а потом снова поворачивая и повторяя свой путь на ковре.