— Пришло распоряжение руководства УАСС — свернуть исследования Тартара в течение двух суток. Понимаешь?!
— Да, — помрачнев, добавил Свекольников. — Все было бы хорошо, если бы не этот случай. Как там мои ребята, справляются?
— Нормально.
— Предупреди их еще раз, пусть будут повнимательней. Реакция на опасность у них неплохая, но…
— У них большие полномочия, — сухо сказал Молчанов.
— Что?.. Да, это необходимо. У тебя есть какие-нибудь замечания?
Молчанов покачал головой, замечаний у него не было. Предчувствия были, а замечаний не было.
Свекольников отошел от видеома, и перед седым коммуникатором появилось нежное лицо Полины Греховой. Она ни о чем не спрашивала, но Молчанов постарался улыбнуться и сказал тяжело, словно ворочал языком гири:
— Все нормально, девочка, все будет нормально…
Утром вернулись поисковые группы. Один из танков попал под удар любопытника и дополз до базы только на нервах водителя. Машину Тенишева так и не нашли: все десять человек ее экипажа исчезли бесследно.
Молчанов постарел за полсуток поисков больше, чем за последние несколько лет.
Он было решил слова отправить группы, теперь уже на «черепахах», но Свекольников пока запретил выходить из корабля. И хотя Молчанов понимал, что начальник аварийно-спасательного патруля прав, он все же накричал на него, обозвав перестраховщиком и кнопконажимателем. Свекольников повздыхал в ответ и выключил связь.
* * *Сознание вернулось, как после щелчка переключателя. Тело еще помнило тяжесть удара и напряглось в усилии сбросить с себя эту тяжесть, но Грехов уже понял, что кошмар кончился, и расслабил мышцы.
Он находился внутри слабо освещенного сетчатого мешка. Свет был голубой и неровно пульсировал, то сжимая свободное пространство, то расширяя. Какие-то стремительные контуры мелькали за полупрозрачными стенами мешка, словно он летел с огромной скоростью над скалами, но движения Грехов не ощущал. Сориентировавшись, он попытался двинуться с места и тут же почувствовал стремительное падение. Еще через несколько секунд он стоял на подгибающихся ногах в круге фиолетовых скал, а рядом тихо опускался серый призрак — серое переливчатое облако, просвечивающее по краям, как пелена тумана.
«Снова серый призрак… И тогда, после гибели Сташевского… и сейчас… Что это? Или, может быть, кто это?»
Словно в ответ на мысли Грехова серый призрак грузно осел, словно его заполнили водой, а из его прозрачного нутра выбрался… человек в голубом трико, без скафандра, и направился к Грехову.
