Храм это или не храм — не суть важно, но к нему должны подходить дороги, и неплохие дороги, строили-то его в местах, удаленных от горных разработок, и перевезти сотни тысяч тонн строительного камня, не оставив следа… где эти дороги? Неужели засыпаны песком? Не может быть. Здесь даже подходов к храму не видно… Не по воздуху же переносили многотонные гранитные блоки…
Ранги сделал шаг назад и почувствовал, что падает…
* * *Лабовиц повел стволом и плавно нажал на спуск.
— Дан-н-н! — отозвался карабин, и змееногий мышелов свалился с дерева и остался лежать, выделяясь издали на сером фоне травы яркой пятнистой окраской.
— Ловко! — прищелкнул языком Свиридов. — Метров семьсот?
— Километр, ближе он нас не подпустил бы. Беги скорей, через полчаса он очнется и ты не успеешь с программой. Я бы не хотел стрелять в него еще раз.
— Ему же почти не больно, снотворное действует мгновенно.
— Какая разница?"
"— Охотничек! — фыркнул Свиридов, передвинул сумку с приборами на живот и рысцой побежал в распадок, стараясь не терять из виду дерево с гнездами древесных мышей.
Издали оно напоминало новогоднюю елку, украшенную бриллиантовыми шарами.
Лабовиц лег на спину, придвинув к ноге карабин, заложил руки за голову и стал смотреть в легкое летнее небо — на Быстрой оно было удивительно густо-синего цвета; голубое око светила только подчеркивало его синеву.
Через двадцать минут вернулся Свиридов и привел с собой невысокого, приятной наружности человека, одетого в вязаную безрукавку и белые шорты.
В одной руке тот держал цилиндрик камеры для объемной видеосъемки, в другой — ремни антиграва.
— Эрнест Гиро, — представился незнакомец, наклоняя голову.
— Турист, — отдуваясь, сказал Свиридов. — Вчера с Земли, на «Римане».
— Очень приятно. — Лабовиц привстал, называя себя. — Вам повезло, насколько берусь судить? Ведь пассажирского сообщения с Быстрой еще нет, а «Риман» — крейсер погранслужбы.
— Едва ли это можно назвать везением, — пожал плечами Гиро.
— Я в общем-то не турист… пограничник, член экипажа «Римана».
Свиридов с удивлением уставился на робкого с виду человечка, потом с видимым наслаждением сел на траву.
— Пограничник? Никогда бы не подумал… извините.
Лабовиц в свою очередь с любопытством разглядывал нового знакомого, пытаясь увидеть в нем те качества, которые соответствовали, по его мнению, работнику пограничной службы Даль-разведки.
