Одиннадцать внешних планет походили на древний Плутон — снежно-ледяные облака, не успевшие сформироваться в «настоящие» плотные планеты, и лишь ближайшая к звезде обладала атмосферой и хилой растительностью. Поселений землян здесь не было, только вблизи экватора некогда разведчики — причем разведчики другой цивилизации, орилоухской — оставили автоматическую станцию-маяк, для тех, кого фантазия когда-нибудь заставит посетить эту систему.
«Ильмус» вышел на мегаметровую орбиту вокруг планеты и выслал во все концы системы модули и автоматические зонды.
Сверхоборотни должны были хотя бы пройти мимо, обследуя планеты, и стоило попытаться обнаружить их в этот момент. Правда, эта точка зрения была уязвимой с тех позиций, что целей экипажей оборотней никто знать не мог.
«Задерживаться они, скорее всего, не станут, — думал Грехов, покидая медцентр. — Убедятся, что система необитаема, и уйдут. Успеем ли мы обнаружить их до этого момента? Конечно, на всем предполагаемом пути их следования люди предупреждены и готовы к встрече, но ведь ничто не мешает им изменить маршрут…»
Он остался на крейсере вместе с Пинегиным.
Диего руководил звеном модулей и ушел со своими к самой отдаленной планете; уходя, пожелал Грехову скорейшего выздоровления.
В полутемном зале мерцали виомы, связывающие крейсер со всеми модулями. Банглин переговаривался с Ненароковым, Сергиенко с эмканом на голове работал с координатором корабля.
Один Пинегин медленно ходил вдоль вогнутой стены главного виома и посматривал на окно оперативных экранов, показывающих одну и ту же картину: темный шар планеты и черно-звездное поле космоса. Если приглядеться, шары планеты были разными, — это значило, что модули заняли места каждый возле своей планеты.
Подойдя к Грехову, Пинегин остановился.
— Выздоровел?
— Вполне. Но ты же знаешь врачей…
— Ожидание, боюсь, будет долгим. — Пинегин посмотрел на часы. — Извини, ничего нового о Полине сообщить не могу.
— Я понимаю, Петр, — сказал Грехов. — Я спокоен. Сам же говорил: в наше время от родов не умирают. Твои слова?
— Добро. — Пинегин внимательно всмотрелся в спокойные черные глаза заместителя и встал. — Отдыхай, ты мне нужен здоровым и уверенным. Чует мое сердце, что и в этот раз операция сорвется.
Он махнул рукой и отошел.
— Типун тебе на язык! — пробормотал Грехов ему вслед, оставаясь сидеть.
