Диего долго молчал, сосредоточенно работая с пультом. Грехов не мешал ему, со смешанным чувством сожаления и восхищения рассматривая «танк». Он уже догадался, что это такое, — ТФ-эмиттер, превращенный жесткими обстоятельствами и умом человека в оружие, равного которому не было в мире ничего. Даже аннигилятор не шел ни в какое сравнение с излучателем скалярного ТФ-поля, преобразующего любое вещество и физические поля в кварко-глюонные облака.
«Но справится ли ТФ-эмиттер с ним? — Грехов оглянулся на угрюмую выпуклую стену сверхоборотня.
— С тем, кому когда-то подчинялись звезды? Ведь Конструктор был почти всемогущим. Смешная мысль… страшная мысль!»
Диего сидел откинувшись в кресле, долго смотрел на медленно отступающую к горизонту тень сверхоборотня, потом повернул голову к Грехову:
— Я боюсь его. Ли, Иной раз хочется включить ТФ-эмиттер и — пафф! — Диего резко взмахнул рукой. — Может, ты и прав, у меня начинают сдавать нервы. Да и кто сможет остаться спокойным в ответ на это грозное молчание?! Холодное тяжелое молчание готового к прыжку чудовища! Да, я боюсь оборотня, не за себя лично, и даже не за сто моих товарищей, терпеливо, шаг за шагом изучающих его.
Понимаешь, я боюсь, что Земля слишком близко от Марса, Ли…
Внезапно часть черного бока сверхоборотня прямо перед танком посветлела, на глазах превратилась в полупрозрачную глыбу стекла, в глубине которого поплыли хороводы искр. Одновременно с появлением искр Грехов ощутил давление на виски, возбуждающее покалывание в затылке, странное чувство невидимого, немо кричащего собеседника… Это чувство было знакомо ему по Тартару — отзвук излучения, действующего на нервную систему человека.
Вероятно, и сверх оборотень излучал нечто такое, что влияло на мозг, вызывая странные и непривычные ощущения.
Габриэль заметил, что Диего не столько разглядывает феномен, сколько следит за его реакцией, за лицом, спросил:"
"— Что, не в первый раз? Почему не записываешь?
— Количество записей перевалило за сотню. Пробовали и расшифровывать, но однозначных результатов нет.
Нагорин в ВЦ Академии пришел, например, к выводу, что этот звездный узор не что иное, как психологический тест.
Грехов хмыкнул, оценивающе разглядывая хрустальное окно. Искры в его глубине собрались в шары, шары в свою очередь стали сближаться, и вся эта система превратилась в красивый ажурный пояс, медленно вращающийся вокруг черного, как дыра в преисподнюю, пятна. Изменилось и внушаемое людям чувство.
