Пронеслись один за другим в немыслимом темпе пейзажи иных миров, звездных систем, галактик, непонятные сооружения, невиданные существа, и снова черный эллипсоид одиноко высился в центре полигона, угрюмый и неподвижный, словно не он только что претерпел удивительную множественную трансформацию, последовательно превращаясь в то, чему был свидетелем миллионы лет назад.
— Полнейший уход от всего человеческого! — пробормотал Диего, покосившись на Грехова. — Смело могу сказать, что такой картины мы еще не наблюдали. Что-то невероятное… интересно, как оценят ее ученые мужи?
— Уж не обиталище ли Конструктора показал нам сверхоборотень? А «пауки» — не его ли предки?
— Ты думаешь, оборотень показал палеопейзаж своей родины? Любопытно.
Поделись своей догадкой с Сергиенко. Кстати, ты заметил? — изменился цвет оболочки оборотня. Теперь он темно-серый, а не черный, и оброс снизу каким-то белым пухом.
— Ну и что? Это еще раз доказывает, что внутри оборотня идет скрытая от нас перестройка организма. Спора Конструктора пробуждается от спячки.
Интересно, когда она созреет?
— По расчетам, с теперешними темпами изменений Конструктор вылупится лет через двадцать. А по моим… — Диего кинул последний взгляд на виом и направился к выходу из зала, — по моим гораздо раньше. И будем ли мы готовы к этому — не знаю.
Над спящим вулканом
Тихое ночное небо Марса казалось бездонной пропастью, в которой навеки умер солнечный свет, раздробившись на мириады осколков-звезд. Грехов стоял на вершине крутого вулканического конуса, запрокинув голову, и мог бы простоять так еще долго, впитывая всем телом непреходящую красоту звездного города, если бы не раздавшийся в наушниках голос Диего:
— Ау, Габриэль, где ты?
— Здесь, — с опозданием ответил Грехов, с трудом отрываясь от влекущей бездны.
«Становлюсь сентиментальным, — с досадой подумал он. — Не хватало, чтобы Диего поймал меня за столь бессмысленным, с его точки зрения, занятием».
— Я над кратером, — добавил он. — Надень инфраоптику и увидишь."
"Надвинув очки.
Грехов окунулся в призрачный мир алых, багровых, вишневых красок, сотен оттенков коричневого цвета. Теперь было заметно, что дно неглубокого кратера разогрето больше, чем остальной конус вулкана, об этом говорило пурпурное озерцо света в его центре.
Через несколько минут рядом возникла багрово светящаяся фигура пограничника.
— Еле нашел… Мне сказали, что ты совершаешь вечерний моцион, и я удивился. Раньше за тобой любви к одиноким прогулкам не замечалось.
