Говорят, умен и силен, смел, но не до безрассудства. Лидер. Как и ты.
— Что ж, вполне объективное суждение, — буркнул Ратибор, не моргнув глазом. — О тебе, например, этого не скажешь.
— И не надо, я не претендую, не все рождаются лидерами.
— Ну, тогда я пошел.
Ратибор перебрался на «Перун», где его встретил предупрежденный Демин, проводил в кают-компанию спейсера, рассчитанную на вдумчивое вкушение пищи и приятную беседу двух десятков человек. На этот раз беседующих и вкушающих было всего двое.
— Как тебе чужане? — спросил уравновешенный и внимательный Дмитрий. — Я не силен в психологии негуманоидов, но их поступок, по-моему, оправдать невозможно.
— Наши представления о добре и зле, о гуманизме вообще, всегда имели конкретно-историческин изменяющийся характер и определялись социально-классовыми факторами, сообразно формуле: все в мире относительно. — Ратибор прожевал листик салата, глотнул солоновато-терпкого солара, поднимающего аппетит.
— С другой стороны, жизнь разумного существа священна во всех проявлениях, и с этой точки зрения понять роидов трудно. Но ты прав, в этом вопросе мы с тобой дилетанты, и наши охи да ахи вполне соответствуют уровню нашей некомпетентности, потому что шкалы ценностных ориентации у нас и у чужан не совпадают.
Помолчали, доедая запеченные в соусе грибы.
— Зачем тебя вызвал шеф?
Ратибор промакнул губы, взял запотевший стакан с клюквенным морсом.
— Видимо, хочет дать новое задание, каким-то образом связанное с этим, я его уже изучил.
— Интересный мужик. Наверное, надежен, как скала. Во всяком случае, у меня создалось такое впечатление.
— Что есть, то есть. — Ратибор не любил делиться собственным мнением о другом человеке, хотя мог бы сообщить, что Аристарх Железовский способен обидеть кого угодно и не заметить этого, что он редкостно упрям и зачастую идет к намеченной цели, не жалея ни себя, ни других, проламывая путь и обдираясь в кровь… И все же руководителем он был от бога…
— Шутники говорят, чтобы с ним сработаться, нужно защитить диссертацию: «Может ли железо чувствовать?»
— Они не правы.
— А за что его прозвали «роденовским мыслителем»?
Ратибор промолчал. Демин понял недосказанное товарищем и перевел разговор на другую тему.
— Ты знаешь, со мной произошел странный случай… — Пограничник посмотрел на собеседника сквозь стакан.
