— А почему вы меня ждали? — пробормотал Ратибор, почувствовав непривычное расслабляющее действие уюта этой комнаты в сочетании с дразнящей красотой хозяйки. Он не жалел, что направился сюда для выяснения тянувшегося вторую неделю «хвоста загадок», однако начинать с профессиональных вопросов не хотелось.
— Потому что вы не тот человек, который оставляет решение непонятного на потом. — Анастасия улыбнулась. — А вам ведь многое кажется непонятным, правда? Кто такой Габриэль? Почему мы с ним просили вас быть осторожным? Откуда мы знали, что вам придется работать в погранзоне?
— Пожалуй.
— Ратибор вытянул ноги, и кресло услужливо подставило под его руки подлокотники. — Откровенно говоря, вы меня озадачили, хотя недомолвок я не люблю. Но меня мучает один вопрос: почему-то все время кажется, что я знаю вас давно, гораздо раньше той встречи, где Гордей Вакула представил вас как эфаналитика ИВКа.
— О, да. — Глаза девушки потемнели, лицо стало серьезным. — Вы правы, гораздо раньше.
Пять лет назад. Моя мать работала в то время в ксенопарке «Чернава» в Такла-Макан, а я прилетела к ней на открытие парка. А потом взбунтовались монстрозавры…
Видимо, Ратибор не смог сохранить хладнокровие, потому что Анастасия запнулась. Пауза затянулась.
— И вы там оказались в тот самый момент? — пробормотал он наконец, овладев собой.
Анастасия кивнула.
— Если бы не ваше появление — вряд ли мы сегодня разговаривали б с вами. Мне было девятнадцать, а в юности первое впечатление всегда основано на эмоциях.
Не влюбиться в вас было невозможно. — Она снова улыбнулась; лукавство, смущение, задор и предостережение странно смешались в этой улыбке, придающей лицу девушки с бровями-крыльями неповторимый колорит свежести, нежности и чистоты.
— Не знаю, какое впечатление произведут на вас мои слова, но вы тогда действительно стали моим кумиром. — Признание почему-то прозвучало, как перед расставанием: затаенно грустное и сожалеющее, будто Анастасия знала, что будущего у них нет.
Может быть, она знала и о Карелии? Наверное, знала…
— А теперь? — спросил Ратибор, выплывая из легкого нокдауна, чтобы хоть что-нибудь сказать.
— Теперь? — Анастасия засмеялась, однако в ее смехе почудилась Ратибору нотка растерянности, вдруг заставившая его поверить в то, что это не розыгрыш и не кокетство красивой женщины.
— С тех пор прошло много лет, а вы почти не изменились, мастер. Такие вот дела.
