— Порядок, — отозвался Шелланнер, пряча нетерпение, с удивлением глядя на второго сменщика. — Желаю спокойного дежурства. Это и есть ваш стажер?
Стенсен на мгновение поднял тяжелые веки, затем снова сощурился, но как ни был увлечен Шелланнер своими мыслями, он отметил какую-то странность в облике дежурного.
— А что, есть сомнения? — спросил стажер неожиданным басом; выглядел он лет на шестнадцать-восемнадцать, не больше.
Озадаченный Шелланнер смешался, пожал плечами, оглянулся на Стенсена, но тот уже скрылся в «тюльпане».
С шелестом раскрылись лепестки второго кресла, из него вылез улыбающийся напарник Шелланнера, окинул мальчишку-стажера веселым взглядом, с недоумением вздернул брови.
— Сдал? Норма. Это и есть наша смена?
Стажер ловко забрался в кресло, лепестки «тюльпана» сошлись, отгораживая его от любых помех.
— Норма, — буркнул Шелланнер, все еще пытаясь понять, что же именно насторожило его в облике Стенсена, потом оживился, предвкушая встречу, о которой мечтал всю смену.
— Ты домой? Встретимся завтра в мастерской, покажу свой новый шедевр.
Напарник с сомнением оглянулся на свое кресло, сквозь ажурную вязь «лепестков» которого виднелась фигура стажера.
— Ты видел?
— Что именно? — Шелланнер направился к выходу.
— У этого парня глаза… — напарник замялся. — Не смейся, но мне показалось, что у него глаза с двумя зрачками.
Шелланнер на ходу засмеялся… и смолк, останавливаясь.
Он наконец понял, в чем заключалась странность облика Стенсена: глаза!
— Точно! И мне показалось… — Шелланнер почесал переносицу, решая что-то в уме. — А ну, погоди.
Он подошел к своему креслу, тронул ногой усик интеркома связи с оператором:
— Прошу прощения, друг, не мог бы ты?..
В следующее мгновение «тюльпан» раскрылся, из него выпрыгнул Стенсен. Глаза у него были раскрыты, совершенно прозрачные, ледяные глаза, и Шелланнер, холодея, увидел в этих глазах не один зрачок, и не два, а три! Он ничего не успел сделать, как и напарник, совершенно не готовый к такому повороту событий, не ожидавший бесшумного и сильного гипноудара.
"
"Стенсен проводил падение двух тел ничего не выражающим взглядом, сказал вслух: «Хорошее внимание, но плохая реакция», — снова залез в кресло и проработал целый час в нормальном темпе, как и положено гранд-оператору транспортной базы.
