Буря возгласов, команд, вопросов и ответов, гудков и очередей точек и тире — речи автоматов — пронеслась и стихла, люди были готовы отразить атаку и ответить на удар, но голос комиссара-два послужил для всех холодным душем:
— Атака — только в качестве ответа! «Полундру» защите!
Берестов притормозил.
— Кто говорит?
— Мы. — Виом оперативного ответа показал рубку «Афанеора» и трех людей в креслах — Мэтьюза Купера, Анатолия Шубина и Шебранна.
— Вы понимаете, что блокированы по всем векторам, кроме вектора отхода? Одно неверное движение — и автоматы…
— Понимаем и принимаем ваши условия.
— Вовремя. Кто ваш представитель?
— Нгуо Ранги.
— Возьмите пеленг «голема» Берестова, он наш посол, догоняйте, времени в обрез.
— Мы успеем. Посланец будет на месте одновременно с Берестовым.
— Тогда высаживайте посла и покиньте тревожную зону. Даю три минуты на все операции.
Связь с «Афанеором» прекратилась.
В обзорном виоме было видно, как из развернувшейся в боку спейсера мульды десантного люка выскользнула одинокая снежинка — вакуум-плотный куттер с единственным пилотом.
Фотоумножители приблизили аппарат, и наблюдавшие эту картину зрители увидели холодное, с плотно сжатыми губами лицо бывшего пограничника Эрнеста Гиро.
«Афанеор», спустя отпущенные ему три минуты, окутался белым «дымом» компакт-преобразования, исчез. Куттер устремился за «големом» Берестова и догнал его уже возле красивой решетчатой пирамиды в центре чужанского вакуумпреобразователя.
Корабли-«бревна» роидов все еще находились возле своего сооружения, но никак не прореагировали на появление гостей.
Рядом с ними вот уже несколько часов неподвижно висел «пакмак» Габриэля Грехова.
Узнав о решении Ратибора и о согласии представителей СЭКОНа предоставить право контакта самому оператору «Шторма», Грехов внешне никак не отнесся к этому, словно его это решение не касалось совершенно или по крайней мере устраивало. О чем они говорили с Ратибором, не знал никто, но после разговора Берестов сразу же уединился и появился в десант-зале спейсера за минуту до посадки в «голем».
Грехов же после разговора взял «пакмак» и ушел к чужанским кораблям, попросив не тревожить его запросами.
Внезапно Анастасия встала и, подойдя и наклонившись к Железовскому, проговорила в бусинку микрофона, выросшую из мигающей огнями «шишки» пульта на длинном усике:
— Ратибор!
— Да, — с заминкой ответил Берестов.
Анастасия схватилась рукой за горло, силясь что-то произнести, борясь с собой.
