Шесть суток подряд люди на Станции пытались с помощью зондов и телероботов разглядеть, что случилось с кораблем, безуспешно пробовали установить с ним связь. Издали колонна корабля казалась неповрежденной и стояла очень прочно. Однако так и не появились возле него передвижные лаборатории, с помощью которых предполагалось вести исследования. Корабль не открывал люков, превратившись в подобие тех скал, у которых он так неудачно финишировал. Единственным движением в том месте было мелькание паутин, стаями круживших вокруг земного корабля.
Напрасно вслушивались в мутный океан атмосферы телезонды и чуткие приборы: в районе посадки царила странная тишина."
"В других районах единственного материка Тартара все было по-другому: проносились над равнинами и отрогами гор любопытники — так почему-то обозвали исследователи летающие скалы; неторопливо плыли по своим загадочным делам паутины; в горах появлялось и долго не исчезало багровое свечение, время от времени в некоторых местах резко и непонятно менялся рельеф…
Да, с высоты все это очень походило на активную цивилизационную деятельность, построенную по своим, не известным людям, законам.
— Обидно, что мы натыкаемся на столь красноречивое равнодушие, — не заметив, как заговорил вслух, произнес Грехов.
— Что? — спросил Сташевский, покосившись в его сторону.
— Ничего, — пробормотал Грехов, чувствуя на себе изучающий взгляд Молчанова.
— Внимание! — передал по оперативному видеому инженер связи Станции. — Дальность на пределе. Дальше пойдете своим ходом.
— Готов, — коротко бросил Диего Вирт, держа руку над регулятором управления. Шлем мыслеуправления он уже надел.
— Желаю успеха, — сухо сказал из видеома Кротас. — Пока еще не поздно, задавайте вопросы.
— Поздно, — без улыбки ответил Сташевский.
— Старт! — энергично произнес далекий дежурный. — Выключаем поле.
Сташевский кивнул, и Диего включил собственное защитное поле корабля.
Тяжесть хлынула в тела людей, не тяжесть ускорения, а какая-то странная тяжесть, замедляющая движения и мысли.
Диск планеты придвинулся, кренясь, налился фиолетовой полутьмой и закрыл панорамный видеом с трех сторон. Мелькнули и пропали светлые пятна, чередуясь с черными провалами, стремительные струи пронеслись рядом, потом модуль вонзился во что-то серо-голубое, и люди словно ослепли.
Диего выбросил энергичное слово, навис над пультом, и видеомы прозрели. Твердое, испятнанное белым летело на людей фиолетовое поле, закружилось каруселью.
