Очень благородно с его стороны…
После завтрака Сташевский рассказал, как он ночью принял зонд по пеленгу и отправил материалы на Станцию. Паутины не мешали, хотя несколько любопытствующих экземпляров приближалось на опасное расстояние. И командир вдруг признался, что при появлении паутин он каждый раз словно слышит неразборчивую человеческую речь.
— Что бы это значило?
— И я слышу, — вырвалось у Грехова.
— Ничего особенного, — равнодушно произнес Молчанов. — Мы называем это «психологированным влиянием».
Виновник его, несомненно, неизвестное излучение.
— Вот как? — сказал Сташевский с некоторым облегчением. — Действительно, ничего особенного…
— Я думал, вы знаете. Но вот то, что зонд вы встречали в одиночку…
— Ничего, — улыбнулся одними губами Святослав. — Я себя на этот случай обезопасил, взял с собой робота-охранителя.
— Зонд не сносило? — полюбопытствовал Диего Вирт.
— Сносило, но он запеленговал маяк танка и вышел по гиперболе почти над машиной. Паутины пытались в этот момент подойти ближе, я их отогнал.
Помолчали немного, заново привыкая к угрюмому пейзажу с торчащим из дымной подушки серым пальцем земного звездолета. Здесь все было по-прежнему. Стояла над кораблем лесенка из десятка паутин, еще около десятка их сплели вогнутую решетчатую стену между Городом и кораблем. Остальные висели или плавали без дела на небольшой высоте, словно наблюдатели. Впрочем, одна деталь чужой местности изменилась: увеличилось количество грибообразных черных наростов, цепочкой окружающих корабль.
Явно не к добру.
— Ну, так, — щелкнул пальцами Сташевский. — Поедем вокруг Города. Не очень быстро, километров под сорок…
Грехов кивнул. На равнинной местности «Мастифф» мог бегать в пять-шесть раз быстрое, но надо было смотреть по сторонам, а их было всего четверо.
Молчанов сел справа от него и открыл футляр странного, паукообразного аппарата с еще более странным и длинным названием: координатор внезапно появляющейся информации искусственного происхождения.
Представлял он собой чудо нейристорной техники из специального снаряжения коммуникаторов, и все, что Грехов знал о нем, так: это то, что он выделяет из хаоса разнообразной информации искусственные сигналы.
«Сомнительно, что он нам поможет хоть чем-нибудь», — подумал он с усмешкой.
— Интересно, — пробормотал Диего, очевидно, более знакомый с аппаратурой, и примостился за спиной Молчанова.
