– Да ты засмущался? Или заревнова-ал?
Понятия не имею. Моё сердце часто-часто забилось, будто я бежал марафон.
– Я тебя сейчас с кровати скину, придурок, – выдал я, мечтая об одном: укрыться от его весёлого, тёплого взгляда. Щёки горели.
– Напугал. – Скэриэл прижал мои руки к подушке, наклонился и прошептал: – Сделаешь это, и я достану тебя своими интимными историями. Я тебе рассказывал о том, как потерял девственность? Уверен, ты после этого от стыда спать не сможешь неделю.
– Фу, Скэриэл, только не это! – прошептал я сквозь слёзы, смех и чувство отвращения.
– А вот теперь и я тебя напугал, – улыбнулся он, отпустил мои руки и лёг рядом. Но смотреть не перестал. – Если серьёзно… я даже рад, Готи. Правда. Рад, что ты делишься тем, что тебя тревожит, хоть с кем-то. Ещё когда мы познакомились, мне показалось, что ты очень одинок.
Смеяться больше не хотелось.
«С кем-то. Хотя и не со мной». Я почти услышал это, как если бы тоже читал его мысли, и не нашёлся с ответом. Просто закрыл глаза.
Скэр принялся болтать дальше, уже о чём-то своём.
Я почти не слушал. Я снова думал о своих границах, о том, как хотел бы разрушить хотя бы часть из них. Ради него.
Но не мог.
26
Я был счастлив увидеть Оливера. Он выглядел поникшим, исхудавшим и с мешками под глазами, но при встрече искренне улыбался нам.
– Меня заперли дома, оставив без связи, так что я сейчас чертовски рад вас видеть, – прошептал он, обнимаясь.
Мама Оливера отпустила его в спортивный зал после того, как мы с Леоном потратили два дня на уговоры и обещания, заверив, что физическая тренировка ему сейчас нужна как никогда и что он будет под нашим неусыпным наблюдением.
Она согласилась только на условиях, что сама привезёт и заберёт сына после тренировки. Мы были согласны на всё.
Устало выдохнув, Оливер снял с рук утяжелители, каждый весом по килограмму, и проворчал:
– И это надо постоянно носить? Кошмар. Десять минут, и у меня уже всё болит.
– У меня тоже. Не понимаю, как Леон это выдерживает, – тяжело вздохнул я, сев на полу по-турецки.
Последовав примеру Оливера, избавился от неудобной ноши и теперь болезненно разминал кисти рук.
Леон сидел перед нами в поперечном шпагате с утяжелителями на ногах и ловко разминался: сначала опускался вперёд правым плечом, почти касаясь пола, удерживал тело в такой позе пять секунд, затем возвращался в исходное положение, чтобы сделать вдох и приняться за левое. Оливер с восторгом наблюдал за тем, как напрягается тело Леона – сильное, гибкое.
