Только моя оппозиционная фракция в Совете старейшин и сдерживает натиск его сторонников, – насмешливо произнёс он. – Поэтому меня не особо жалуют там. Я её лидер.
– Отец, вы должны остановить этот закон и в последующие годы! Это кошмарно. Что значит «принудительно»? – Я вскочил. – Кто вообще поддерживает такое?
Разозлённый, я принялся ходить из угла в угол, не в силах успокоиться. Раздражало даже то, что отец обсуждает подобные вещи спокойным, ровным тоном.
– Многие, – ответил он. – Единственный мой действенный контраргумент – что из-за стерилизации уровень рождаемости упадёт ниже уровня смертности.
А мы, как ни смешно, зависим от низших.
– Но по телевизору ничего об этом даже не говорили.
– Совет хочет избежать волнений среди низших. Стерилизация не будет подразумевать не только согласия – даже предупреждения! – Он поднялся, поправил костюм и вернулся на рабочее место; складывалось впечатление, что ему комфортнее сидеть за письменным столом, чем нежиться в кресле. – Люди до последнего не будут знать об операции.
Я против этого, но с каждым годом количество старейшин, поддерживающих закон, увеличивается.
– Гедеон знает? – Тут меня осенило, и я остановился посреди кабинета."
"– Да. Он рвётся в оппозиционную фракцию, чтобы поддержать меня.
– Я тоже хочу туда вступить! – Подойдя, я с громким хлопком опустил руки на поверхность стола и гневно посмотрел на отца. Тот вдруг хитро улыбнулся:
– Для начала сдай экзамен по тёмной материи и поступи в Академию.
– Так всё и будет! – горячо пообещал я.
– Вступлю вслед за Гедеоном. Не смогу мирно спать, пока знаю, что у нас могут появиться такие дерьмовые законы!
– Следи за языком, – устало одёрнул меня отец. – Но в целом ты прав. И это только верхушка айсберга. Кое-что всё-таки вступит в силу в следующем году.
– О чём вы, отец? – Нахмурившись, я сел обратно в кресло.
– Депортация низших из Запретных земель и закон об усилении охраны Центральных районов. В течение пяти лет все жители Запретных земель переедут от центра минимум на двести километров.
Само собой, это тоже будет принудительно. Совет старейшин хочет обнести их будущее поселение стеной.
То есть гетто обретает размах. Низшие будут жить в закрытом пространстве подальше от чистокровных. Я глубоко вздохнул. Возмущение во мне клокотало. Не кстати вспомнился один из наших со Скэром разговоров – про Лувр. А за ним и последний.
– Зачем всё это? Если мы так ненавидим низших, то почему бы просто не упростить им эмиграцию? – Я придвинулся к отцу.
