Я хотел спросить о многом: о Тони, об Отисе, о грязных деньгах, о Клэр, о том, что же всё-таки он, Джером и Эдвард занимаются в Запретных землях, – но не успел. Скэриэл поймал мою руку и ненадолго сжал, то ли ободряя, то ли ища поддержки.
– Замёрз? Тебе нужны перчатки. Идём.
Я кивнул, но промолчал. Похоже, он чувствовал, как я напряжён, и боялся моих вопросов, потому что отстранился, сунул руки в карманы и как можно небрежнее бросил:
– Добро пожаловать в мой мир. Нравится? Поэтому я и хочу что-то поменять.
Вот только что он мог сделать? Вытащить из Запретных земель одного мальчишку? Двух детей? Трёх? У него не хватит на всех таких, как Отис, ни денег, ни сил.
Захотелось вдруг обнять его и ещё раз сказать, что он делает хорошее дело. Но смысла в этом не было. И главное, я ведь ничем не мог помочь. Ни ему, ни другим.
– Спасибо, что всё-таки впустил, – проговорил я тихо. – Это важно для меня.
Мы молча прошли ещё несколько поворотов и оказались на широкой, заполненной людьми улице. Я увидел тот самый клуб, «Глубокая яма», место, где меня бросил Оскар.
Снова стало тревожно. Вернулись мысли, которые я тщетно гнал. Да, конечно, Скэриэл молодец, что помогает здешним детям и, как бы он это ни делал, я не имею права осуждать его… но я должен хоть что-то понять.
– Чем ты занимаешься здесь? – решившись, начал я и тут же поймал острый взгляд.
– В смысле?
– Отис сказал, что у тебя грязные деньги.
– Все деньги в Запретных землях – грязные, – усмехнулся Скэр.
– Что ты, например, делал в клубе, когда Оскар меня кинул? – Я перегородил ему дорогу, как совсем недавно он сделал с Отисом.
– А. – Скэриэл посмотрел на «Глубокую яму» и расплывчато проговорил: – Да ничего особенного.
– Наркотики? – выдохнул я, молясь, чтобы ответ был отрицательный.
– Нет, ты чего? – Он округлил глаза.
– Проституция?
– Я не сутенёр, Готье, – процедил он.
– Но что-то связанное с проституцией?
Скэриэл уязвлено нахмурился:
– Ерунду не неси. Ты за кого вообще меня принимаешь?
Мы замолчали. Скэриэлу, конечно, не нравились мои вопросы.
Я не хотел его обидеть, но и успокоиться не мог.
– Так чем?..
– Давай закончим на этом, – сердито оборвал он. – Меня напрягает твоё любопытство. Зная тебя, – он ткнул меня пальцем в грудь, – скажу раз и навсегда: не прикасайся к наркотикам ни в каком виде. Даже для баловства. Я голову тебе оторву, – тут он ткнул меня пальцем в лоб, но я грубо отмахнулся, – если узнаю, что ты принимаешь. А если узнаю, кто толкнул тебе дурь, жертв будет больше.
