Но тут он снова вздохнул – громко, тяжёло и очень печально.
– Твои слова больно ранили меня. «Жалею, что родился чистокровным». Что бы сказала мама? – задумчиво начал он. – Ты хотел бы родиться в другой семье? В семье полукровок? Тебе здесь плохо? Поэтому ты попытался сбежать?
Он знал о неудавшемся побеге, но ничего мне не говорил. Я закусил губу. Что ответить? «Я и так родился в другой семье, и вы это знаете»? Казалось, силы меня оставили, а голос потерян. Я просто мечтал как можно скорее покинуть кабинет.
"
"– Что я делаю не так? Ты хочешь, чтобы я относился к полукровкам как к равным? Ты хочешь дать им наши права? Давай поселим их всех в центре. Через неделю всё тут будет изгажено! – Отец снова заводился, но остановил себя. Помолчав, он продолжил спокойным голосом: – Мы не просто так рождаемся разными, Готье. Почему одним дана свыше тёмная материя, а другим нет? Не задумывался? Так предопределено. Одни хороши в управлении, другие в исполнении обязанностей, а третьи не способны ни на что.
Посади кухарку руководить страной – и не выйдет ничего хорошего. В некоторых странах полукровки даже становятся президентами, но это только для вида, показная демократия, лицемерная политкорректность, чтобы успокоить общественность. Никто в здравом уме не посадит полукровку или низшего управлять страной. За такими людьми всегда наблюдают чистокровные. Понимаешь, каждому своё место. – Помедлив, отец тихо добавил: – Со временем ты поймёшь.
Я молчал, сдерживая слёзы. Совсем не хотелось плакать при нём.
– Готье, хотя бы не совершай моих ошибок. По молодости я тоже дружил с полукровками. – Я ошеломлённо воззрился на отца, но он смотрел в окно. – Это не дружба. Они используют тебя, прекрасно понимая, что ты владеешь тем, чего у них нет: власть, деньги, связи. Отношения ради выгоды.
– Вы дружили?.. – тихо переспросил я.
Он повернулся ко мне. Горькая улыбка коснулась его лица.
– Я был молод и наивен. Именно тогда я и разочаровался в дружбе. Не хочу, чтобы это произошло и с тобой.
– Его голос смягчился. Казалось, он жалеет о своей резкости. – Подойди.
Я неуверенно сделал пару шагов. Отец раскрыл руки, приглашая к себе. Наверное, я никогда не был так растерян, как сейчас. Он сам сделал шаг навстречу и, обнимая, притянул меня к себе. Вблизи он казался ещё выше. Парфюм, тот самый, что прочно ассоциировался у меня с отцом, сразу ударил в нос. Родной запах. Этот парфюм давным-давно подарила ему мама. В глазах предательски защипало.
