Ресторатор

Иногда я могу поменяться сменами с администраторами, но это скорее исключение, чем правило. Если у нас банкеты, тогда коллектив задерживается до последнего гостя, поэтому уходить в 20:00 вы точно не сможете.

– Я понимаю, – расстроенно сказала Ольга, – просто у меня ребенок и мне нужно вечером быть дома.

– К сожалению, такие условия мы не сможем обеспечить.

– Что ж, спасибо! Извините, что потратила ваше время, – сказала Ольга.

– Все нормально! Спасибо, что пришли! – я улыбнулась Ольге на прощание и, проводив ее, подошла к барной стойке.

Делая вид, что веду учет расхода вина, я осторожно поглядывала в сторону Сташевского. Ян, расслабленно развалившись в кресле, следил за активной жестикуляцией Софии и задавал ей вопросы. Несколько раз наши взгляды встретились, и я поняла, что вся моя конспирология такая же незаметная, как слон в посудной лавке.

Рассекретив меня, Сташевский явно получал удовольствие от того, что я за ним наблюдаю и откровенно делал то же самое – смотрел издалека, словно кошка, играющая с мышью.

Я почувствовала, как нервное напряжение нарастает с каждой минутой. Его ухмылка была вызывающей, а уверенность в каждом жесте раздражала до скрежета в зубах. Я знала, что он специально провоцирует меня, но не позволяла эмоциям взять верх. Не сейчас.

Договорив со Сташевским, София подошла к барной стойке и поманила нашего бармена Андрея – молодого парня с дредами и интеллигентной внешностью наперевес. Он был талантливым и трудолюбивым, и работал у нас уже больше года.

Я знала, что его мнение о новом боссе может сыграть важную роль для всего коллектива.

– Андрей, Ян Витольдович хочет поговорить с тобой, – сказала она с легкой ноткой высокомерия в голосе, кивнув в сторону Сташевского. Софа всегда любила делать вид, будто именно она все решает, даже если это было далеко не так.

– Подожди минутку, – сказала я, обращаясь к Андрею, – я сама переговорю с Яном.

София недовольно прищурилась, но промолчала. Андрей кивнул, а я решительным шагом направилась к новоиспеченному владельцу ресторана.

По мере приближения к столику, за которым расположился Ян, я старалась сохранять невозмутимое выражение лица, хотя внутри все кипело. Он поднял глаза и, заметив меня, усмехнулся еще шире.

В его короткой стрижке было что-то неуловимо босяцкое, а самоуверенное лицо отличалось цепляющей маскулинностью, но эпатажный стиль из маминого бандита делал холеного павлина с миланской недели моды.